[634] Вы говорите, что при неврозе отсутствует единая направленность, ибо противоположные тенденции препятствуют психической адаптации. Верно, но не будет ли психическая адаптация совершенно различной в зависимости от того, на что перенаправит излечившийся пациент свою жизнь: на избегание боли (линия наименьшего сопротивления) или на достижение наибольшего удовольствия? В первом случае он будет более пассивным и просто примирится с «трезвой действительностью» (Штекель, с. 187). Во втором случае он будет воодушевлен чем-то или кем-то и «преисполнен энтузиазма». Но что определяет активность или пассивность в его «второй» жизни? На ваш взгляд, возникает ли этот определяющий фактор спонтанно в ходе анализа? Должен ли аналитик тщательно избегать склонения чаши весов в ту или иную сторону посредством своего влияния? А если он позволит себе канализировать либидо пациента в определенном направлении, не утратит ли он вообще право называться психоаналитиком, и не следует ли считать его в таком случае «умеренным» или «радикальным»? (Ср.: у Фюртмюллера в «Метаморфозах фрейдовской школы», Zentralblatt, III, с. 191.) Впрочем, думаю, что вы уже ответили на этот вопрос в своем письме от 11 февраля: «Любое вмешательство со стороны аналитика является грубой технической ошибкой. Так называемая случайность – закон и порядок психоанализа». Но это предложение, вырванное из контекста, возможно, передает не весь смысл, который вы в него вкладываете.
[635] Что касается разъяснения пациенту сути психоаналитического метода до начала анализа, то тут вы, очевидно, согласны с Фрейдом и Штекелем: лучше слишком мало, чем слишком много. Знание, которое навязывается пациенту, все равно остается полузнанием, а полузнание порождает «желание знать больше», что только мешает анализу. Итак, после краткого объяснения мы сначала даем пациенту возможность высказаться, кое-где указывая на значимые связи, а затем, когда сознательный материал будет исчерпан, переходим к сновидениям.
[636] Но здесь я сталкиваюсь с другим препятствием, о котором я уже упоминал в нашей устной беседе: пациент перенимает тон, язык или жаргон аналитика (будь то в силу сознательного подражания, переноса или просто назло, дабы поразить аналитика его же собственным оружием). Как же избежать генерации всевозможных фантазий о якобы реальных травмах раннего детства и
[637] Я уже говорил вам, что пациенты Фореля (см. его работу «О гипнотизме») видели во сне то, что хотел он. Я сам легко повторил этот эксперимент. Но если аналитик не хочет
[638] Не могу не согласиться с вашим замечанием, что в психоаналитической литературе царит большая путаница. В настоящее время в сфере теоретической оценки аналитических результатов развиваются разные точки зрения, не говоря уже о многочисленных индивидуальных отклонениях. Наряду с почти исключительно каузальной концепцией Фрейда возникла на первый взгляд абсолютно противоречащая ей чисто финалистская теория Адлера, хотя в действительности она представляет собой не что иное, как важное дополнение к теории Фрейда. Я придерживаюсь скорее среднего курса, допуская обе точки зрения. Неудивительно, что в отношении основных вопросов психоанализа, ввиду их особой сложности, имеются существенные разногласия. В частности, проблема терапевтического эффекта психоанализа настолько трудна, что было бы поистине удивительно, если бы мы достигли окончательной уверенности в этом вопросе.
