Фрейд полностью

Несмотря на утомление и пессимизм, Фрейд пытался продолжить работу с Юнгом – какими бы холодными ни были их отношения. Не питая особых иллюзий, с самыми скромными ожиданиями, он посетил конгресс психоаналитиков в Мюнхене, который собрался в начале сентября 1913 года. Это мероприятие оказалось более многолюдным, чем предшествующие, – 87 участников и гостей. Однако из-за раскола на фракции атмосфера была нервной, хотя большинство участников не подозревали о непримиримых противоречиях лидеров. Прения, жаловался Фрейд, были утомительными и бесполезными, а поведение Юнга как председателя невежливым и бестактным. Голосование по вопросу переизбрания Юнга выявило серьезные разногласия: 22 участника отказали ему в доверии, 52 поддержали. «Участники конгресса разъехались, не испытывая желания встречаться в дальнейшем», – подвел итог Фрейд. Лу Андреас-Саломе тоже присутствовала на конгрессе, сравнивала Фрейда с Юнгом и резко отозвалась о последнем. «Одного взгляда на эту пару, – писала она в своем дневнике, – было достаточно, чтобы понять, кто из них более догматичен, более властолюбив. Если два года назад у Юнга сквозь раскатистый смех проступали грубоватый юмор и избыток жизненной энергии, то теперь его серьезность скрывает откровенную агрессивность, честолюбие, безжалостность. Никогда еще я не чувствовала такой близости с Фрейдом: не только потому, что он порвал со своим «сыном» Юнгом, которого любил и ради которого даже перевел свое дело в Цюрих, но именно из-за того, как произошел этот разрыв, – словно причиной были ограниченность и упрямство Фрейда, как пытался представить Юнг, не признавая действительность».

Уход Юнга не был быстрым и безропотным. В октябре – разыгрывая оскорбленную невинность, как выразился Фрейд, – он ушел в отставку с поста редактора Jahrbuch, кратко сославшись на причины личного характера и неприятие публичной дискуссии. Фрейду, так же кратко, он объяснил свои действия тем, что узнал от Медера о сомнениях мэтра в его bona fides[121] – что бы это ни означало. Это, заявил Юнг, делает дальнейшую совместную работу абсолютно невозможной. Основатель психоанализа, который теперь стал недоверчивым, считал отставку Юнга, вместе со странным предлогом, просто уловкой. «Совершенно понятно, почему он ушел, – писал Фрейд Джонсу. – Он хотел оттеснить нас с Блейлером и забрать все себе». Понимая, что медлить нельзя, он срочно вызвал Ференци в Вену. Юнг, которого Фрейд теперь считал грубым, неискренним, временами нечестным, может договориться с издателями и сохранить контроль над Jahrbuch. И, что еще хуже, Юнг оставался президентом Международного психоаналитического объединения, в которое основатель психоанализа вложил столько сил.

Фрейд отважно бросился на защиту своей организации и своей периодики. Это была неприятная работа, но мэтр выражал уверенность, что и он, и его последователи, само собой разумеется, не будут «подражать грубости Юнга». Это намерение могло бы говорить о многом, будь сам Фрейд менее грубым в личной переписке. Его союзники в Берлине и Лондоне точно так же ругали своих противников. В поисках выигрышной стратегии Эрнест Джонс рассылал требовательные и сердитые письма. «Злиться на Юнга можно до тех пор, – объяснял он Абрахаму в конце 1913 года, – пока не обнаружишь, что он просто глуп; это эмоциональная тупость, как говорят психиатры». Полемический стиль Фрейда оказался, что называется, заразным. В какой-то момент Джонс посоветовал распустить Международное психоаналитическое объединение: «Мой главный аргумент в пользу желательности роспуска – это абсурдность ситуации; я покраснею от стыда за наших бывших сотрудников, если мне придется присутствовать на еще одном конгрессе», подобном тому, который состоялся в Мюнхене в минувшем сентябре. «Кроме того, чем дольше цюрихской школе будет позволено отождествлять себя с психоанализом, тем сложнее будет отречься от них. Мы должны разделиться». Его друг Абрахам был не менее экспрессивен. Он называл объединение фрейдистов и юнгианцев абсолютно неестественным браком.

Фрейд был доволен, хотя вряд ли удивлен такой энергичной поддержкой своих сторонников. Однако его главным ресурсом в те дни стала работа над книгой «Об истории психоаналитического движения» – очень удобным сосудом для помещения собственной ярости. Основатель психоанализа предполагал написать памфлет, изложив свою версию разногласий, которые раздирали психоаналитическое движение на протяжении последних лет. Впервые он намекнул о своих намерениях в начале ноября 1913 года в записке Ференци: он «размышляет об истории ψA с открытой критикой Адлера и Юнга». Два месяца спустя Фрейд уже сообщал: «Яростно тружусь над «Историей». Употребленный эпитет характеризовал как скорость работы, так и настроение. «История…» была объявлением войны со стороны Фрейда. В процессе, по его выражению, яростной работы над книгой он рассылал черновики друзьям, называя ее бомбой.