В Берлине психоаналитиков больше всего привлекала фигура Карла Абрахама – надежного, уверенного в себе, умного и верного друга молодых и одаренных богатым воображением учеников. Ту особенность его характера, которую Фрейд однажды назвал «прусскостью», в условиях неспокойного и тревожного Берлина нельзя было считать недостатком. Другим магнитом стала клиника, которую в 1920 году основали Эрнст Зиммель и Макс Эйтингон и которая существовала на деньги Эйтингона. Ее основатели приписывали идею Фрейду, но это было всего лишь данью уважения. Выступая на Будапештском конгрессе в 1918 году, основатель психоанализа нарисовал будущее, которое, по его же признанию, может показаться большинству слушателей фантастичным. В мире есть всего лишь горстка психоаналитиков и очень много невротических страданий, причем бо2льшая часть у бедняков, которые до сих пор лишены помощи со стороны психоанализа. Но когда-нибудь «совесть общества проснется и напомнит ему, что бедный человек имеет такое же право на получение психической помощи, какое он уже сейчас имеет на спасающую жизнь хирургическую. И то, что неврозы угрожают здоровью народа не меньше, чем туберкулез». Когда общество это осознает, будут созданы государственные учреждения, в которых начнут работать психоаналитически обученные врачи, чтобы при помощи психоанализа сохранить дееспособными и выносливыми мужчин, иначе предавшихся бы пьянству, женщин, пока те, что называется, не развалились под тяжестью лишений, детей, перед которыми стоит только выбор между запустением и неврозом. Это лечение будет безвозмездным. Основатель психоанализа предполагал, что пройдет немало времени, прежде чем государство признает эту свою обязанность. «Вполне вероятно, что частная благотворительность положит начало таким институтам; но когда-нибудь к тому должны будут прийти». Сие была благородная и – для старомодного либерала Фрейда – необычная картина.
Берлинская клиника «психоаналитического лечения нервных расстройств» и ассоциированный с нею институт стали первой реализацией призыва мэтра к утопии. В юбилейном, в честь десятилетия института, небольшом сборнике статей его сотрудники отчитывались о значительных достижениях. Институтская клиника и учебные классы, писал Зиммель, позволили психоаналитикам Берлина помимо их лечебных и профессиональных занятий «участвовать в психоаналитическом лечении общественного мнения». Цифры свидетельствуют, что это самовосхваление было не просто фантазией довольных юбиляров, возлагавших лавровые венки на собственные головы. В краткой статистической сводке Отто Фенихель, молодой берлинский психоаналитик, сообщал, что в период с 1920 по 1930 год институт провел 1955 консультаций, из которых 721 вылилась в последующий психоанализ. Из них 117 еще продолжались, 241 была прервана, а 47 сочтены неудачными. Из остальных 316 случаев в 116 отмечалось улучшение, в 89 явное улучшение, а 111 пациентов считаются излеченными. Известно, что в психоанализе утверждения об улучшении и излечении труднодоказуемы, но, даже если в цифрах Фенихеля отсутствует научная достоверность, они свидетельствуют о расширении психоаналитической деятельности, что было немыслимо 10 лет назад. Всего в берлинском институте и клинике работали 94 психоаналитика, и 60 из них были или впоследствии стали членами Международной психоаналитической ассоциации. Другими словами, невротики из числа бедняков, приходившие за помощью, не просто превращались в объекты для практики, а могли рассчитывать, по крайней мере время от времени, на обследование опытным специалистом.
Тем временем институт готовил кандидатов в психоаналитики, и именно в Берлине в 20-х годах прошлого столетия была разработана подробная – ее критики говорили, жесткая – программа обучения. Она предполагала курсы по общей теории психоанализа, сновидениям, технике, передаче психоаналитических знаний врачу общей практики, а также по таким специальным вопросам, как применение психоанализа в юриспруденции, социологии, философии, религии и искусстве. Как и следовало ожидать, несмотря на разнообразие институтской программы, изучение трудов Фрейда считалось обязательным. Однако, несмотря на то что все обучающиеся читали работы мэтра, не все они стали психоаналитиками: институт проводил разграничение между кандидатами и слушателями. Кандидаты проходили полный курс, чтобы впоследствии приобрести профессию психоаналитика, тогда как слушатели – по большей части преподаватели, а также немногие интересующиеся неспециалисты – собирались применять те психоаналитические знания, которые им удастся усвоить, в своей работе.
