Работы Фрейда, посвященные женщинам, могут служить очередным примером того, до какой степени были предопределены его идеи. В мозгу основателя психоанализа причудливо переплелись бессознательные фантазии, культурные предпочтения и психоаналитические теории. С раннего детства Зигмунд Фрейд был окружен женщинами. Он не осознавал, какое сильное влияние оказала на него красивая, молодая и властная мать. Свой вклад в эмоциональную жизнь ребенка – загадочный, внезапно прервавшийся, но неоспоримый – внесла и няня-католичка. Племянница Фрейда Паулина, примерно одного возраста с ним, была первым объектом его детской эротической агрессии. Пять младших сестер появились в семье буквально друг за другом (младшая, тоже Паулина, родилась, когда Фрейду еще не исполнилось восемь лет), лишили его исключительного внимания родителей как единственного ребенка и стали как нежелательными соперницами, так и восхищенной аудиторией. Великая любовь его взрослой жизни, страсть к Марте Бернайс, со всей силой обрушилась на Фрейда в 25-летнем возрасте, принеся с собой яростное собственническое чувство и приступы иррациональной ревности. Его свояченица Минна Бернайс, поселившаяся в семье Фрейда в конце 1895 года, высоко ценилась им как компаньон для бесед, прогулок и путешествий. Основатель психоанализа говорил Флиссу, что отношения с женщинами никогда не могли заменить ему мужскую дружбу, однако он был явно неравнодушен к ним.
В профессиональной жизни мэтра также преобладали женщины, и все они стали главными фигурами в истории развития психоанализа. Первой была открывшая новую эпоху Анна О., которую Фрейд, если можно так выразиться, позаимствовал у ее лечащего врача. За ней, в начале 90-х годов XIX столетия, последовали пациентки с истерией, научившие его искусству слушать. Еще одной учительницей Фрейда стала Дора, история болезни которой оказалась первой из пяти самых известных случаев, опубликованных в его работах, и которой он обязан такими уроками, как неудача, перенос и контрперенос. А зимой 1901 года получить профессорское звание Фрейду помогли два влиятельных покровителя, вернее две влиятельные покровительницы…
Более того, намного позже, уже будучи самым известным в мире психоаналитиком, он был предметом восхищения женщин и дружил с такими красивыми, интересными и образованными ученицами, как Лу Андреас-Саломе, и такими пациентками, как Хильда Дулитл. Многие женщины, которых он высоко ценил, – Хелен Дойч, Джоан Ривьер, Жанна Лампль де Гроот, Рут Мак Брунсвик, Мари Бонапарт и, конечно, его дочь Анна – внесли немалый вклад в развитие психоанализа. В 1910 году, когда члены Венского психоаналитического общества пересматривали свой устав, Исидор Задгер заявил о том, что он против приема женщин, но Фрейд с ним не согласился. Он «считал серьезной непоследовательностью исключать женщин в принципе»[247]. Впоследствии мэтр даже предположил, что аналитики-женщины, скажем Жанна Лампль де Гроот и Хелен Дойч, могут глубже аналитиков-мужчин проникать в ранние период развития девочки, который кажется «таким древним, расплывчатым». В процессе переноса они служат более подходящей заменой матери, чем любой мужчина. Таким образом, Фрейд признавал, что в важных аспектах психоаналитической практики женщина может быть компетентнее мужчины. Это был серьезный комплимент, хотя и не без определенной горечи: примечательное признание человека с репутацией несгибаемого антифеминиста, а также легкий намек на эти самые предубеждения. Аналитик-женщина, считал Фрейд, лучше всего справляется с работой, для которой она предназначена биологически, – работой матери.
