Фрекен(вслушиваясь). Да что они поют?
Жан. Песенку про нас сочинили!
Фрекен. Это гадко! Фи! Эдак исподтишка!
Жан. Сброд всегда труслив. Но нам надо бежать!
Фрекен. Бежать? Куда же? В сад нельзя! И к Кристине мы не можем!
Жан. Значит – ко мне? Нам ничего другого не остается. И вы можете положиться на меня, я же ваш истинный, верный и преданный друг!
Фрекен. Но подумайте! А вдруг вас искать начнут?
Жан. Я дверь на засов запру, а станут ломиться – стрелять буду! Идемте же. (Становится на колени.) Идемте!
Фрекен(со значением). Вы мне обещаете?..
Жан. Клянусь!
Фрекен бросается вправо. Жан спешит за нею.
<p>Балет</p>Крестьяне в праздничных нарядах, с цветами на шляпах; впереди скрипач; ставят на стол большую бочку браги и маленький бочонок водки, разукрашенные зеленью; вынимают стаканы. Все пьют. Потом встают в кружок, танцуют и поют «Две девушки шли по дорожке». Затем уходят, продолжая петь.
Фрекен входит одна; видит разгром на кухне; всплескивает руками; потом вынимает пудреницу и пудрится.
Жан(входит, возбужденно). Видите! И вы же слышали! И вы считаете, что можно здесь оставаться?
Фрекен. Нет! Я этого не считаю! Но что же нам делать?
Жан. Бежать, уехать, далеко-далеко!
Фрекен. Уехать? Но куда?
Жан. В Швейцарию, на итальянские озера; бывали вы там?
Фрекен. Нет! Там хорошо?
Жан. О, вечное лето, апельсины, лавры – о!
Фрекен. Но что мы там делать будем?
Жан. Я открою отель самого высшего разряда для самых отборных посетителей.
Фрекен. Отель?
Жан. Вот это жизнь – уж поверьте; без конца новые лица, разная речь; ни минуты свободной для тоски и нервного расстройства; не надо искать занятий – работы хватает; день и ночь звенит колокольчик, свистит поезд, приходит и отходит омнибус, а золотые так и сыплются на конторку. Вот это жизнь!
Фрекен. Да, жизнь. А как же я?
Жан. Хозяйка дома, украшенье фирмы. С вашей-то внешностью… и вашим воспитанием – о! – верный успех! Колоссальный электрический звоночек – и приводите в движение рабов; посетители проходят перед вашим троном и робко слагают перед вами свои сокровища – вы не поверите, как люди дрожат, когда берут в руки счета – уж я им их подперчу. Зато вы подсластите своей прелестной улыбкой – ах, уедем отсюда! (Вытаскивает из кармана расписание поездов.) Сейчас! С первым же поездом! Мы будем в Мальме в шесть тридцать; рано поутру, в восемь сорок, – мы уже в Гамбурге; Франкфурт – Базель – это один день, и – до Комо[22] по Готтардской дороге, постойте-ка – три дня. Три дня!
Фрекен. Все это превосходно! Но, Жан, ты уж подбодри меня. Скажи, что любишь! Ну, обними меня!
Жан(неуверенно). Хотел бы – да не смею! Не здесь. Я люблю вас – без сомненья, как можете вы сомневаться?
Фрекен(робко, по-женски). «Вы»! Говорите мне «ты»! Какие теперь церемонии! Говори мне «ты»!
Жан(с болью). Не могу! Церемонии остаются, пока мы здесь, в этом доме. Есть прошлое, есть граф – а я никогда ни к кому не питал такого почтения: только увижу на стуле его перчатки – и уже чувствую свое ничтожество, только услышу звонок наверху – и сразу вздрагиваю, будто пугливый конь, и сейчас вот вижу, как стоят его сапоги – прямо, дерзко, – и у меня аж мурашки по спине! (Толкает ногой сапоги.) Да, суеверия, предрассудки, которые вдолбили нам с детства, но их ведь легко и забыть. Только уехать в другую страну, где республика, и там будут пресмыкаться перед моим швейцаром, да, пресмыкаться! Но сам-то я не таков! Я не рожден пресмыкаться, во мне есть твердость, есть характер, мне только уцепиться за первую ветку – и вы увидите, как я полезу наверх! Сегодня я слуга, а на другой год, глядишь, предприниматель, через десять лет стригу купоны, а там уеду в Румынию, выхлопочу орденок и могу – заметьте, я говорю «могу» – кончить графским титулом!
Фрекен. Прекрасно, прекрасно!
Жан. Ах, в этой Румынии графские титулы продаются, так что вы будете все равно графиня! Моя графиня!
Фрекен. Зачем мне все, что я сама сейчас отринула! Скажи, что любишь, – не то… не то что же будет со мной?
Жан. Скажу, скажу, еще тысячу раз скажу, но потом! Не здесь! А покамест – никаких чувств, или все пропало! Мы должны смотреть на вещи холодно, как люди разумные. (Берет сигару, обрезает и закуривает.) Сядьте вот тут! А я сяду тут, и поговорим, будто ничего не произошло.
