Сборник малышей-коротышей. Будет пополняться. Высокоэндорфинная диета для борьбы с хандрой.
Мадам Пинс уже погасила огни и покинула библиотеку, а Гермиона продолжала изучать пыльные тома заклинаний, выискивая что-нибудь, что пригодится Гарри в третьем туре. Впрочем, размышляла она, все заклятия, казавшиеся полезными, он наверняка не сможет вспомнить в экстренной ситуации. Гермиона знала Гарри достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в том, что во время турнира он скорее использует те заклятия, которые выучил еще на первых курсах.
Через некоторое время мысли эти, отравляющие разум, не дающие сосредоточиться на деле, вынудили девушку подняться и беспокойно пройтись по безлюдной библиотеке. Слишком много всего смешалось в ее голове: турнир и все то, что произошло с начала года.
Воспоминания о турнире вызвали жгучее раздражение. Гермиона злилась на Гарри, не сделавшего себе труда подготовиться к испытанию; на Рона, воображавшего о себе черт знает что и обладающего эмоциональным диапазоном чайной ложки; на себя саму, назойливо раскапывающую крохи полезной для Гарри информации. Она не могла просто стоять и смотреть сложа руки, она должна была помочь друзьям.
И теперь, будто остального недостаточно, Рита Скитер вздумала превратить ее жизнь в ад, публикуя на всеобщее обозрение свои пасквили, посвященные личной жизни Грейнджер. Некоторые, конечно, знали, что Рита пишет чепуху, но большинство были слишком узколобыми, чтобы хоть на секунду допустить мысль о том, что прочитанное ими — ложь от первого до последнего слова.
Как бы то ни было, Гермиона просто игнорировала происходящее. Потому что так обычно и поступала: уходила с гордо поднятой головой, когда за спиной раздавались оскорбления и смешки и отворачивалась, когда кто-то тыкал пальцем и хохотал. Гермиона делала вид, что ее ничуть не задевают эти нападки, но иногда и сама верила в то, что слышала.
Книжный червь. Ханжа. Грязнокровка. Днём она легко могла пропускать все эти уколы мимо ушей, но ночью каждое слово настигало ее и хищно впивалось в ум.
Гермиона знала, что должна гнать такие мысли, но получалось плохо. Иногда ей даже хотелось стать этакой хрестоматийной сказочной принцессой, со своим собственным принцем, который бы, выражаясь фигурально, не дал бы ей замочить туфелек и, конечно уж, защитил бы от любой напасти.
Но Гермиона Грейнджер не принцесса. И принц, который мог бы спасти ее от собственных мыслей, увы, тоже отсутствует. Она была обычной девушкой с магическими способностями, учащейся в обычной школе волшебства. Все это звучало как сказка, но окружающая действительность была вовсе не сказочной.
Не то чтобы она отчаянно нуждалась в принце. Нет, такого не было. Гермиона Грейнджер — самая умная колдунья ее возраста, а не барышня в беде. Она вообще не барышня! Она не раз спасала жизни своих друзей и не нуждалась в принце, сторожившем бы ее покой. Но между нуждой и желанием есть разница, не так ли? Гермиона не нуждалась в принце, она хотела, чтобы рядом был кто-то, кто полюбит и примет в ней человека.
Погрузившись в свои невеселые мысли слишком глубоко, гриффиндорка не заметила, что кто-то вошел в библиотеку и уже несколько минут наблюдал за ней, стоя в тени.
Она упрямо не поднимала головы, но пристальный взгляд выжигал дыру на макушке. Гермионе стало неуютно — она не любила ловить на себе чужие взоры и просто ненавидела быть в центре внимания. Но этот кто-то не опустил глаз, даже после того, как она подняла голову и вопросительно изогнула бровь.
— Уходи, Джордж, мне нужно побыть одной, — бросила она, возвращаясь к своим книгам.
— Вообще-то, я Фред, — поправил он, не отводя взгляд и даже наклонив голову, будто бы для того, чтобы лучше рассмотреть собеседницу.
— И что привело вас сюда в такую дивную ночь, о, покровитель озорства? — сарказм никогда не был ее сильной стороной.
Его губы тронула едва уловимая нервная усмешка.
— Если честно, я хотел поговорить с тобой.
Гермиона была, как минимум, удивлена, но быстро овладев собой, виду не подала. Вздохнув, она заложила страницу и захлопнула толстенный фолиант.
— Я вся внимание.
Впервые на ее памяти Фред выглядел действительно взволнованным, что порядком насторожило Грейнджер.
— Ну, я хотел спросить…
— Выкладывай, Фред, у меня есть несколько более важные дела, чем ждать, пока ты решишься что-то там выдавить.
Нетерпение ее росло и росло, но Фред все еще медлил, не зная, как спросить. На самом деле, он знал «как», но не был уверен, что сможет это произнести.
Две недели он провел, подхлестывая свое мужество и решительность, чтобы задать один-единственный вопрос. И бесконечные пять месяцев до того он жил рука об руку с неуемными насмешками Джорджа, пока терпение его не лопнуло.
Шаг первый (практически невыполнимый) – убедить Джинни, помочь в его задумке. В конце концов, чтобы отвязаться от братца, она все-таки согласилась спросить у Гермионы, встречается ли та с Крамом.
Шаг второй – разузнать, чем она занимается в свободное время и выбрать момент, когда она будет одна. Простой шаг. Гермиона любила бывать в библиотеке.
Шаг третий и последний – собрать волю в кулак и спросить ее. Шаг, который до сих пор не сделан, к сожалению.