Все прошло не лучшим образом. Это очевидно. Как я и думал, они были только в ресторане, причем в ресторане дерьмовом, ей не понравилось. Необдуманный шаг с его стороны.
Внутри меня затеплилась надежда. Возможно, Тайлера мы больше никогда не увидим.
Но как бы то ни было, настроение у Кристен испорчено.
— Все хорошо? — Я поднялся.
Она остановилась, не разворачиваясь ко мне, и лениво откинула голову.
— Лучше некуда. — Секунду помолчала. — Предложил руку и сердце.
Мне будто под дых дали.
Слава богу, она в этот момент не видела моего лица. Я чуть не задохнулся. От такой новости в голове все перемешалось, и я не мог подобрать нужных слов.
Наконец прокашлялся.
— Правда? А ты что?
Кристен помедлила пару секунд, а затем бросила через плечо:
— Сказала, что подумаю.
Пока Кристен переодевалась, я сделал для нее сэндвич — без майонеза, только кусочек ветчины, проволоне, корочки обрезал, — все, как она любит. Завернул бутерброд в бумажное полотенце и вручил ей. Мне показалось, она вот-вот расплачется. Как же тяжело было видеть ее в таком состоянии.
Мы вызвали «Убер», чтобы можно было выпить.
Черта с два, я откажусь сегодня от выпивки.
Он предложил ей выйти за него замуж, и она всерьез рассматривает его предложение. Мне стало дурно.
В такси мы сели рядом на заднем сиденье, одну ногу она подоткнула под себя, и из дырки в джинсах высунулась голая коленка. Глаза подкрашены. Взгляд устало изучал окрестности.
Я взглянул на ее пальцы. Кольца нет.
— Хочешь поговорить об этом? — предложил я.
Она неуверенно повернулась.
— Хочешь обсудить моего парня?
Словно нож резанул мне по сердцу, но я не подал виду.
— Почему нет. Возможно, мне удастся помочь советом.
Я никак не мог решить, что же лучше: оставаться в блаженном неведении или выудить из нее все подробности. Нездоровое любопытство взяло верх. Чему быть, того не миновать, рассудил я. Но если она все-таки поделится переживаниями, возможно, мне удастся изменить ее решение в свою пользу.
Кристин глубоко вздохнула.
— Он продлил контракт. Только на этот раз ему не придется находиться в зоне боевых действий. Он будет переводить для первых лиц и высоких военных чинов.
Я нахмурился.
— Переводить?
— Да. Он переводчик. Свободно говорит на девяти языках или десяти. Наверное, уже на десяти. Он говорил, что учит китайский. Я не уверена.
Чертов Брэндон. Его склонность все преуменьшать убивала меня. Я был совершенно не готов к встрече с этим чуваком.
Так вот, значит, за что полюбила его Снежная королева. Рядом с Тайлером я был всего лишь никчемным мальчишкой. Неудивительно, что Кристен не хочет связывать со мной свою жизнь.
— Он предлагает пожениться и вместе уехать за рубеж. — Она перевела свой взгляд на спинку переднего кресла.
Меня замутило.
— И ты сказала «подумаю»?
— Да.
Я почесал щеку, пытаясь принять самый невозмутимый вид, хотя внутри бушевало пламя.
— Ты взвесила все за и против?
Кристен промолчала.
— Слоан будет скучать без тебя, — начал я.
Но в ответ лишь тяжелый вздох.
Она отвернулась от меня и уставилась в окно, а я упрямо продолжал смотреть на ее затылок. Когда Кристен снова повернулась, в глазах уже стояли слезы. Отстегнув ремень, она скользнула по сиденью и забралась ко мне на колени.
От такого неожиданного поворота у меня бешено заколотилось сердце. Я обнял ее, прижав головой к своему подбородку, и вдохнул нежный аромат волос. Этот запах, тепло ее тела в моих руках — все это так было похоже на дом. Да, по-другому никак не назовешь.
Она олицетворяла собой дом.
Невыносимо видеть, сколько мучений ей доставляет этот Тайлер. Второй раз она плакала при мне, и оба раза из-за него.
Меня прожгла дикая ревность.
Это моя женщина.
Но вдруг осенило: не моя и никогда не будет моей.
А это уже совсем другое дело.
Я готов был ждать сколько угодно, ждать, когда она его забудет. Я никогда не предполагал, что он может вернуться. А теперь, столкнувшись с реальностью, осознав, что могу навсегда потерять эту девушку, я неожиданно понял то, что я и так знал на протяжении последних недель.
И вот появляется он, которому я и в подметки не гожусь, и хочет забрать ее у меня.
Я чуть не зарыдал от беспомощности. Запаниковал. Готов был драться за нее, но как? Ни хрена я не мог сделать. Я мог лишь оставаться самим собой, но этого мало.