К его сожалению, особой силы он пока не ощущал — ничего общего с тем потрясающим всемогуществом, к которому он слегка прикоснулся в Лондоне. Но, может, инквизиторским уменям нужно время, чтобы пробудиться?
Белобрысый чудик, который все время нес какую-то тарабарщину, вдруг оглянулся на него с таким пылающим взором, будто Дермот предстал перед ним в образе соблазнительной кокотки. Что это на него нашло? Неужели ему без разницы, какую Тэссу возжелать — настоящую или фальшивую? Нет, на такое Дермот не подписывался! Он всего-то и хотел, что заполучить власть и мощь, а не любовников.
— Зависть! — закричал чудик страстно. — О-о-о-о, какую чудовищную картину я создам!
— Ты же понимаешь, что потом мне придется ее сжечь? — осторожно спросила Тэсса.
— Это неважно. Главное — что я ее нарисую.
— Зачем жечь картины? — с жадностью впитывая каждое их слово, уточнил Дермот, отходя от белобрысого чудика подальше.
— Затем, что искусство Холли меняет мир, — вздохнула Тэсса. — И не всегда к лучшему.
Ничего себе! А эта дамочка умеет подбирать себе команду. У Дермота аж голова закружилась от таких новостей. Ведь с помощью этих чудесных картин можно заставить людей плясать под свою дудку.
Меж тем, они прошли по тихой деревенской улочке, не встретив никого по дороге, и приблизились к стоявшему на скале замку. Черт знает, чего ожидал Дермот — бархата или панелей мореного дуба внутри, но он оказался в самой обычной гостиной. По стенам шли удивительной красоты рисунки, это правда, но все остальное не впечатляло. Старенькая мебель, разбросанные вещи, на всех поверхностях — эскизы и наброски вперемешку с чертежами и сметами.
— Фрэнки! — закричал художник, врываясь в дом. — Дубина! — и он с топотом умчался наверх.
— В спальню налево не заходи, — предупредила Тэсса, вытирая мокрые волосы кашемировым свитером, который она содрала со спинки дивана. — Там пикси живут. Они не очень любят посторонних. Спать будешь здесь — наверху свободных кроватей нет. Надо бы сделать ремонт в гостевых комнатах, но пока Фрэнк с утра до ночи в приюте.
— Его нет! — Холли сбежал вниз. — Пропал человек.
— Наверное, пошел к Джону играть в карты.
— Сейчас же ему напиши! Не терпится увидеть, как обалдеет наш чурбан, когда увидит двух Тэсс сразу.
Дермот заприметил зеркало, криво висевшее у буфета, и устремился к нему. На него глянуло востроносое женское лицо с несколько широковатыми скулами и редкими веснушками. Подтянув слишком длинные штанины своих собственных брюк и закатав рукава джемпера, Дермот подмигнул своему отражению и подошел к Тэссе, которая что-то строчила в телефоне.
— А давай устроим спарринг, — вкрадчиво предложил он.
Она задрала к нему голову, оценивающе разглядывая Дермота.
— А давай, — согласилась охотно.
Смахнув с кухонного стола строительные каталоги, Тэсса уселась на стул, поставив локоть на скатерть.
Дермот уселся напротив.
Художник не обращал на них никакого внимания, он уже сидел за мольбертом, что-то намечая огрызком карандаша на холсте.
— Плечи параллельно столу, — скомандовала Тэсса, — локоть стоит устойчиво. Хорошо. Давай сюда лапу.
Две одинаковые небольшие ладони легли друг в друга. Дермот на некоторое время растерялся, поддался чужому давлению, а потом сосредоточился, и сцепленные руки застыли ровно вертикально.
Капали минуты. Баланс сил не менялся. Мышцы гудели от напряжения, пот выступил на лбу, но Дермот удерживал паритет.
Брови Тэссы поползли вверх.
— Вот ты воришка, — процедила она, — все уволок? Ну пользуйся теперь, если сможешь.
Она могла сколько угодно сыпать сарказмом — но теперь-то они были равны. Он, Дермот Батлер, неудачник и вечный скиталец, стал подобен великому, пусть и падшему инквизитору! Ну наконец-то его мечты начали сбываться!
Жаль только, что это однажды закончится — но, может, получится договориться с этими гоблинами-оборотнями, чтобы остаться в этом теле навсегда. Никаких крылышек, никаких комплексов. Он сможет уехать и найти себе тихое местечко, которым начнет управлять по собственному разумению.
Хлопнула дверь, и появился здоровяк с перебитым носом. На мгновение он притормозил, разглядываю соперников, а потом уверенно подошел к настоящей Тэссе и чмокнул ее в макушку.
— А ты не знаешь, чего Одри ревет? — спросил он. — Такое ощущение, что дождь зарядил до самого утра.
— Это что — все? — возмутился художник от мольберта. — Даже я как-то удивился сильнее.
Здоровяк равнодушно пожал плечами.
— А ты у нас никогда не отличался эмоциональной стабильностью. Я бы даже использовал слово «истеричка».
— А ты дубина и есть, — ликующе заржал художник.
Тэсса освободила свою руку и встала.
— Это пока поживет с нами, — сообщила она здоровяку. — На диване в гостиной.
— И смотри, Фрэнки, среди ночи не перепутай, — снова загоготал художник, — а то неловко получится.
Здоровяк хмыкнул и полез в холодильник.
— И что это у нас за зверюшка?
— Циркач с крылышками, — ответила Тэсса и включила чайник. — А тебе Бренда ничего вкусного к столу не передала?
