– Наверное, она потеряла память и не знает, где находится. Они думают, что мама убежала, а она на самом деле ходит по кругу в большом немецком лесу. Как принцесса под магическим заклинанием. – Девочка улыбнулась в темноту. – Помнишь, мама рассказывала нам историю о Спящей красавице? Как она вскакивала, когда мы ее целовали, даже фотографии на стенах тряслись.
Эльза хихикнула.
– А помнишь, как она прыгнула и сломала мою кровать?
Сестрички крепко обнялись, и когда проснулись на следующее утро, то все еще лежали, тесно прижавшись друг к дружке, как две створки устрицы.
Он вправду ее ненавидел. Как и она его. При этом они шли, крепко держась за руки.
Вилла Игия, расположенная в деревне Гарньяно, выходила на бескрайние голубые просторы озера Гарда, а дальше расстилались лимонные рощи и высилась покрытая серебряными прожилками гора Монте-Бальдо. В небольшом саду росли персики, апельсины и хурма. По окружающим дом каменным стенам карабкались дикий виноград и жасмин. Вокруг росли оливы, каштаны, инжир, а высоко в горы уходили виноградники.
Как только приехали, Лоренцо стал носиться по вилле, открывая окна и двери, восторгаясь всем, что попадалось на глаза, – жаровнями с углем и медными кастрюлями на кухне, светлым ковром на полу в столовой, розами, которые пробрались в окно спальни и уронили лепестки на покрывало. Фрида застелила столы шалями и развесила на пустых стенах красочные композиции из бус и шляп.
В сентябрьском деревенском воздухе стоял резкий запах давленого винограда и созревающего вина. Дни начинались рано под пение крестьян, давивших виноград. А теперь деревню наводнили солдаты в шлемах с пышными плюмажами и высоких блестящих сапогах. Они напоминали о детстве, и Фрида часто сидела у окна, наблюдая, с каким куражом они расхаживают по улицам. Когда солдаты возвращались в казармы, она смотрела на озеро, на пароходы, оставляющие кружевной след на воде, на яхты с желтыми и розовыми парусами и гадала, куда поставить детские кровати, когда наконец прибудут Монти, Эльза и Барби.
Она разрывалась между радостным трепетом бегства и подавляемым чувством горя. Письма от Эрнеста продолжали приходить почти каждый день. Его настроение резко менялось: он то умолял Фриду вернуться домой, то соглашался на развод, если она оставит Лоренцо, а чаще всего отказывался дать развод – категорически. Прошло семь месяцев после ее отъезда, а Эрнест, всегда такой жесткий и бесчувственный, все еще грустил, и Фриду это удивляло. Где он был раньше? Почему не проявлял никаких эмоций в Ноттингеме?
Она заглушала боль, помогая Лоренцо. Он все еще переписывал «Пола Морела» и часами сидел в саду, прислонившись спиной к стволу персика, с выражением мучительной сосредоточенности на лице. Она смотрела на него, пока желваки не начинали ходить под кожей, потом выходила и предлагала свою помощь. Она воображала себя свечой, которая светит в зияющие провалы его рукописи.
– Ты упустил главное, – сказала как-то она, откладывая последнюю версию главы, которую Лоренцо переписывал три раза.
– Ты о чем? – удивился Лоренцо, бледный и измученный.
– На самом деле Пол больше всех женщин на свете любил свою мать. Ты должен это показать. Как с эдиповым комплексом.
– О, только не надо всей этой чепухи в духе Отто Гросса!
Лоренцо бросился на диван. Его глаза утратили свое обычное любознательное выражение, стали плоскими и стеклянными.
– Фрида, я не понимаю.
– Когда сыновья подрастают, они по очереди становятся материнскими любимчиками. В этом все дело. Она окружает их любовью, и они любят ее в ответ.
Лоренцо сел и наклонился вперед.
– И что?
– Пока они маленькие, в этом нет ничего страшного.
Она помолчала. Вдруг промелькнуло воспоминание о Монти. Пухлые розовые пальчики цепляются за ее юбку.
– А потом сыновья вырастают и не могут любить. По-настоящему.
У Лоренцо загорелись глаза.
– А когда они смогут по-настоящему полюбить? Страстно, телом и душой?
– Разумеется, когда мать умрет, – хлопнула в ладоши Фрида. – Только тогда они смогут полюбить по-настоящему.
Лоренцо вскочил с дивана, лихорадочно ероша волосы и сверкая синевой глаз.
– Да, да! Потому что мать – самая могущественная сила в их жизни. Она хранит их душу. И когда мужчина встречает другую женщину, возникает раскол. Но мать всегда сильнее. Правда, Фрида? Она всегда сильнее.
Растрепанные медные кудри Лоренцо встали дыбом. Лоб блестел от пота.
– Да, из-за кровных уз. Кровь есть кровь. И все же влюбленные женщины готовы сражаться за свое счастье. Мы так просто не сдаемся.
