Так прошел целый час, и этот час Фридолин проспал действительно с приятностью. Ему снилось, что он спит в своей старой норе, хвост у него — лисий, шелковистый, лапы — очень элегантные, а злой лис Изолейн свалился в Цанзен и утонул самым жалким образом. Фридолин громко чихнул — в нос ему попала песчинка — и продолжал спать.
По истечении этого часа старшая корова, Роза, подняла голову — колоколец на ее шее чуть звякнул, — бросила печально-голубой взгляд на склон горы и решила, что хватит принимать ножную ванну. Она медленно вышла из воды, остальные четверо так же медленно последовали за ней. Корова Роза стряхнула с себя воду и начала карабкаться по крутому склону. Она осторожно пробиралась между колючими кустами, то и дело пробовала какую-то гадость, и пыталась ее жевать, поднимая к небу жалобные голубые глаза. И всякий раз жалобно звякал колоколец. Остальные рассеялись по склону, наверху, внизу, в середине, везде они искали корм, и везде в высшей степени жалостно звякали колокольцы.
В голове Розы вдруг ожило воспоминание об узкой, похожей на ущелье лощинке в самом конце выгона. В этой почти голой, с крутыми склонами лощинке росла густая трава, стократ вытоптанная и объеденная, но за ночь она чуть-чуть отрастала вновь. Едва добравшись до верхней ограды выгона, Роза поспешила протиснуться сквозь кусты, чтобы первой попасть в лощинку.
В слепой спешке она ступила на кучку земли, вырытой барсуком Фридолином. Корова Роза при этом вывихнула ногу, а барсук Фридолин был разбужен сильным ударом по голове. Испуганный, он выскочил из своего плохо защищенного укрытия, распластавшись по земле, на всякий случай оскалил зубы — навстречу возможной опасности, — и угрожающе фыркнул.
Корова Роза так напугалась, что забыла о вывихе. В полном обалдении смотрела она на маленького разъяренного зверя, так неожиданно появившегося из-под земли.
Какое-то время они так и провели, уставясь друг на друга. Но мало-помалу фырканье Фридолина стало тише, зубы опять спрятались — чудовищная черно-белая пятнистая гора не предпринимала никаких враждебных действий. Потом корова Роза печально покачала головой — колоколец жалобно звякнул, — и попробовала наступить на все четыре ноги, но ей помешала острая боль. Само собой разумеется, Роза с ее неразвитым интеллектом не могла связать эту боль с маленьким беломордым существом. Она вытянула шею и принюхалась к невиданному зверю.
Фридолин же, полагавший, что эта гора его сожрет, метнулся и вцепился в черную влажную морду Розы.
Ужас! Такого с Розой еще не случалось! Задрав хвост и издавая неприличные звуки, она ринулась вниз по склону, потом вверх, снова вниз, в воду, и снова вверх, вверх… В безумном своем страхе она проломила доски ограды и диким галопом понеслась через Капитанскую горку к деревне, где ей, конечно же, помогут добрые люди. А Фридолин, тоже одуревший со страху, все висел, вцепившись ей в морду!
Люди с лошадьми работали на полях, они увидали Розу, корову кузнеца Рехлина, диким галопом мчащуюся к деревне, с задранным хвостом — под жалобное звяканье колокольца, — а на Розиной морде висел какой-то зверь!
— Куница! — закричали одни и, побросав лошадей, побежали вслед за обезумевшей коровой.
— Волк, — закричали другие и, схватив кто кнут, а кто навозные вилы, тоже пустились вдогонку.
Некоторые легкомысленные люди уже при описании столь необычной картины покатились бы со смеху. А уж видя эту сумасшедшую гонку своими глазами, они и вовсе помирали от хохота. А тут еще на Капитанской горке появилась и остальная скотина Рехлина — четыре головы, в изумлении следовавшие за своей испытанной предводительницей. Увидев, что Роза почти добралась до деревни, они перешли на быструю рысь, а легкомысленные люди уже держались за животы и от хохота валились на землю.
Всем известно, что у околицы справа, если идти от Хуллербуша, лежало множество больших валунов: Роза, от страха и боли ни на что уже не обращавшая внимания, ударилась об один из этих камней, упала и жалобно замычала…
Едва барсук почуял милую землю, к нему словно вернулся рассудок. Он отпустил Розину морду, в которую так крепко вцепился, и рванул в заросли терна, распугав целую ватагу кур, которые с возмущенным кудахтаньем кинулись врассыпную. Но когда барсук заслышал топот и крики приближающихся людей, — а вернувшийся к барсуку рассудок подсказал ему, что терновник для него плохая защита, — он бросился наутек, перебежал улицу и в страхе помчался вдоль дощатого забора Гюльднера, свернул за угол и вдруг — о счастье! — обнаружил высокую поленницу, за которой он и спрятался, едва переводя дух. Наконец-то темнота и тишина! Он лег и затаился…
