Фридрих Барбаросса полностью

В то же время король указывал, что третья корона — Бургундская — тоже ему небезразлична и что она может рассчитывать найти свое место в «славе империи». В апреле или мае он возобновил функции по управлению этой страной, до того временно возложенные на герцога Бертольда фон Цэрингена, «ректора» королевства, а ему пожаловал здесь поместья; он обязался поддерживать его против происков, которые чинил Гильом (Вильгельм) Маконский, брат графа Рено, умершего в 1148 году. При этом он заявил о своем намерении лично осуществлять монаршие прерогативы в отношении епископских и архиепископских кресел и сам определял воинский контингент, который Бертольд должен будет направить в Итальянский поход. В том же мае месяце датские знатные сеньоры попросили его выступить в качестве арбитра между двумя кандидатами на датский королевский престол, что свидетельствует об авторитете, которым он пользовался уже тогда; на ассамблее в Мерзебурге он поддержал кандидатуру Свена, но не преминул потребовать от него признания германской сюзеренной власти.

Но все это, кроме установления контактов с папой, имело второстепенное значение по сравнению с итальянскими делами, в свою очередь обусловленными состоянием немецких дел, урегулирование которых составляло главную озабоченность короля.

С начала своего правления (1152 г.) он провозгласил учреждение мировых судов (Land friede), которое он продолжил и расширил в 1157 году, чтобы бороться против беспорядков и анархии и дать понять, что ответственность перед общественностью, взятая им на себя ради величия королевства и империи, дает ему право силой навязывать свое правосудие с целью создания правовой системы. Чтобы никто не мог в этом усомниться, было прямо заявлено, что этот эдикт принят самой королевской властью и ею одной, хотя для его применения нужно будет созывать принцев на земельные ассамблеи и заставлять их клясться соблюдать его — осуществляя таким образом ловкое соединение монаршего суверенитета с аристократией. Относительно же самих предписаний, то самое строгое и самое новое из них касалось ношения оружия и судебных поединков (решение спорных вопросов путем поединков, утверждающих правоту победителя). Ношение оружия было запрещено крестьянам, дуэли разрешались только тем из знатных господ, чьи предки были пожалованы в рыцари. Но и другие статьи были небезынтересны: в них определялись меры наказания за убийство, нанесение увечья, воровство (смертная казнь за убийство кроме тех случаев, когда необходимая оборона могла быть подтверждена исходом судебного поединка); вводились штрафы для тех, кому вменялись в вину менее серьезные проступки, среди которых числилось несоблюдение цен на хлеб, установленных графами. Короче говоря, эдикт касался всех сословий, крестьянства и купечества, а особенно же знати, которая не могла самовольно начинать междоусобные войны. К тому же предусматриваемые санкции были применимы без всяких ограничений ко всем классам общества. Король сообщил о своем намерении разослать графам точные инструкции — еще один способ напомнить о том, что высшее правосудие зависит от него одного и что независимо от феодализации общественных функций граф в этих вопросах являлся лишь его доверенным лицом. Кроме того, он требовал четкого соблюдения эдикта в последующие годы и включил в него наказания за незаконно взимаемые дорожные пошлины.

С другой стороны, он продолжил начавшееся перед его избранием сближение с Вельфами. Чтобы показать, что он не собирается притеснять принцев при создании собственных обширных владений и что намерен править, главным образом, на основании своей королевской миссии, а может быть, также, чтобы сдержать данное им Конраду обещание, король отказался от герцогства Швабского, которое пожаловал своему двоюродному брату Фридриху Ротенбургскому, сыну покойного императора: в тот момент этот жест обошелся ему недорого ввиду малолетства нового герцога, доверившего ему контроль над владениями. На ассамблее в Ратисбонне в июне он пошел еще дальше. Он пожаловал Вельфу VI маркизат в Тоскане, герцогство Сполето, Сардинию и все владения графини Матильды. Он согласился также на требование Генриха Льва о передаче ему Баварии в пику Генриху Язомирготту, но передал решение этого вопроса ассамблее принцев с перенесением сроков обсуждения на более позднюю дату, дав понять, что не возражает против возвращения герцогства сыну Генриха Гордого. Таким образом, согласие было восстановлено.