Фридрих Барбаросса полностью

После этого Александр покинул римский регион, чтобы быть поближе к месту переговоров. После путешествия в шторм на сицилийском корабле он прибыл в Венецию, которая всегда была его сторонницей (23 марта 1177 года). Там он принял послов Фридриха, объявивших ему об отказе их суверена ехать в Болонью, известную антинемецкими настроениями (Христиан очень жестоко обошелся с ней во время своих «турне» по Романье). Послы предложили Павию, Равенну или Венецию. Папа заявил, что должен посоветоваться с ломбардцами, и трехсторонняя встреча была назначена в Ферраре.

Александр прибыл в этот город в конце апреля. Сначала было несколько бурных обсуждений с ломбардцами, упрекавшими его в том, что он их покинул, папа постарался их успокоить. Затем прибыли представители императора, с которыми тут же начались финальные переговоры. Фридрих прислал делегацию из семи полномочных представителей с архиепископом Христианом во главе. Папа назначил семь легатов, самым главным из которых был кардинал Хубальд. Лига была представлена четырьмя епископами-александровцами (в том числе епископами Турина и Асти, проимператорских городов) и тремя мирянами с Жераром Песта во главе делегации. Немцы снова предложили, чтобы встреча с императором состоялась либо в Павии, либо в Равенне, либо в Венеции. После долгих дебатов была выбрана Венеция, одновременно решили, что сначала будет обсуждаться мир между Штауфеном и ломбардцами, затем примирение Фридриха с папой и королем Сицилии, «потому что это в сущности один вопрос».

Итак, все переехали в Венецию, где в середине мая начались переговоры; резиденция Александра находилась в городе, а Фридрих остановился в Помпозе. Там он наметил свой план действий: договориться с папой, но возобновить войну с коммунами. В результате этого решения переговоры с лигой были заблокированы. Канцлер Христиан от имени своего суверена сделал представителям лиги следующее заявление:

«Император вас просит и ван повелевает либо признать его правоту в вопросе о regalia и о том, что ему принадлежит и чем вы завладели, либо выполнить предписания Ронкалъи, либо предоставить ему права, которые ваши предшественники согласно обычаю признавали за Генрихом Старым (Генрихом IV)».

Эти три предложения фактически составляли одно целое — возврат к прямой суверенной политике, определенной в Ронкалье, — политике, которую Барбаросса собирался отбросить. Если он напоминал о ней, то для того, чтобы оправдать возможное возобновление военных действий против мятежных городов и чтобы не прийти с ними к соглашению, так как знал, что ломбардцы не согласятся на эти условия. В очень убедительной речи Жерар Песта, после утверждения в соответствии с принципами гвельфов, что коммунны-союзницы «готовы признать правоту за императором как за сеньором», отверг один за другим все три императорских проекта и предложил заключить мир на базе текста, некогда составленного в Монтебелло кремонцами, с добавлением обязательного требования — признания Штауфеном Александра III.

Возражение было ловким ходом, так как Фридриху пришлось принять все же эти условия в 1175 году, а оно наглядно демонстрировало твердое желание лиги остаться союзницей Александра III, — что морально обязало бы Александра вести себя точно так же в отношении лиги. К сожалению, Барбаросса больше не желал договариваться с лигой. Его представители «сделали несколько замечаний по некоторым пунктам (Кремонского документа), — пишет архиепископ Салернский Ромуальд, присутствовавший при этих событиях, — и интерпретировали их в свою пользу, а остальные отвергли». В конце концов пришлось констатировать разногласия и, согласно предписаниям, составленным, видимо, в Ферраре, обратиться за вердиктом к папе. Но папа, зная, что император решился признать его, посоветовал отложить урегулирование этих трудных вопросов, а Штауфену заключить пятнадцатилетний мир с королем Сицилии и десятилетний мир с коммунами-союзницами.