Фридрих Великий полностью

В течение какого-то времени Фридрих надеялся, что проблемы противников приведут к их пассивности и позволят ему оставаться в обороне. Его воодушевило известие о разгроме принцем Генрихом австрийских складов. Это могло повлиять на способность Австрии вести военные действия. «Они не смогут доставить тебе много неприятностей, — писал король Генриху в конце апреля, — и Даун будет ждать, пока не двинутся русские». Однако Даун — «великий фельдмаршал», или просто Леопольд, как Фридрих насмешливо его называл, несомненно, с обидой за Гохкирх, — был способен предпринять наступление в течение 1759 года. У него было 100 000 штыков. Он мог организовать — что и сделал в мае — масштабные рейды через границу Лусатии. Западный фланг Дауна прикрывали 35 000 имперцев из Reichsarmee, располагавшие силами, чтобы угрожать Лейпцигу. Если его операции будут скоординированы с действиями русских войск Салтыкова в Польше, то Фридрих в Силезии окажется перед лицом превосходящих сил противника. Фридрих узнал через Фердинанда (сведения из секретного источника), что именно в этом и состоял окончательный замысел. Французы связывают действия пруссаков в Северной Германии, а австрийцы во взаимодействии с русскими наносят еще один мощный удар в Силезии. У прусского короля не хватало сил, чтобы противостоять такой комбинации. Здесь даже мелочи были полезны, и в марте он запросил у датчан 10 000 солдат за 300 000 экю в год[249].

Салтыков, обладавший непроницаемым характером, придворный фаворит, имевший репутацию медлительного человека, держал свои основные силы в Центральной Польше, с базой в Познани. Австрийцы, развернутые фронтом на север, разместили правый фланг у Ноештадта, на границе Глаца, а левый — вокруг Траутенау. Фридрих знал, что они покинули зимние квартиры в мае и их разведчики часто наблюдали за прусскими лагерями с вершин Ризепгебирге. Если Фридрих без подготовки предпримет военные действия против одного из противников, то откроет дорогу другому. Он предполагал, что они ожидают от него наступательных действий, и решил выждать. В июне он получил сведения о подготовке армий неприятеля к наступлению: русские в направлении Одера у Глогау, австрийцы — на Лусатию. Все лето поступали такие сообщения, причем некоторые были ложными. Тем временем Фридрих занял удобные для обороны позиции у Шмоттсейффена, неподалеку от истоков Квейсса. Он понимал, что необходимы какие-то меры, чтобы предотвратить соединение русских и австрийцев, но если он предпримет их слишком рано, то удар не даст нужного эффекта.

Затем, в середине июня, Фридрих получил сообщение, что на востоке русские и в самом деле идут вперед — уже в течение нескольких недель. Дона в этих обстоятельствах намеревался двинуться им навстречу. Фридрих надеялся, что Дона отвлечет Салтыкова и станет угрожать его коммуникациям, но тот отступал, не давая сражения.

Фридрих послал генерала Воберспова помочь Дона в начале июня, и он предпринял операцию против линий снабжения русских войск, но она закончилась безрезультатно. Король направил ему письмо. В нем он называл генерала некомпетентным алкоголиком, нерешительным растяпой и примером для всей армии в том, как не следует поступать: «Alle sottisen die man im Kreig Thun kann haben Sie gethan!» Письмо состояло из двух страниц и было очень резким. Теперь Фридрих, питавший отвращение к Воберснову и разочаровавшийся в Дона, заменил последнего генералом фон Веделем. Ведель понял — несколько упрощенно, — что король ждет от него наступательных действий. Ему были переданы все прусские войска за Одером — примерно 28 000 человек. Тем временем Даун, по информации Фридриха на конец июня, тоже начал движение, минуя южный фланг Фридриха, в сторону Лусатии.

Затем пришло известие о том, что Ведель не оправдал возлагавшиеся на него надежды. Салтыков его переиграл. Русские, как стало очевидным, обошли Веделя и заняли сильные позиции между пруссаками и Одером у Кроссена. Когда пруссаки начали прорыв, русские установили артиллерию на прямую паводку и после кровавого столкновения под Пальцигом 23 июля разгромили пруссаков наголову. Сражение стоило Веделю 8000 человек. Несчастный Воберснов погиб в бою, искупив жизнью свои прошлые прегрешения. Русские наступали на Франкфурт.