Осторожные и ограниченные обязательства, принятые Фридрихом в Кляйн-Шнеллендорфе, не были оформлены договором с Австрией. Мир формально не провозглашался. Хиндфорд сделал 30 ноября новую попытку этого добиться, но прусский король идею отверг. Он надеялся, что следствием его секретного соглашения станет определенное облегчение военного положения Марии Терезии, — было не ясно, сможет ли она удержать Вену. В тот же день Фридрих направил послание Бель-Илю, поздравляя его со взятием Праги и сообщая, что готов предоставить союзникам двадцать пять эскадронов кавалерии, которая будет двигаться на левом фланге до границ Моравии. Королю, несмотря на наличие дружественных договоренностей с Нейппергом, было нужно массированное прусское присутствие в войсках поминальных союзников, когда они начнут метаться по Богемии. Этим намечались изменение позиции, отход от духа Кляйн-Шнеллендорфа. Фридриху виделся легкий франко-баварский триумф над Австрией, оставлявший Пруссию в стороне и сводивший на нет возможность его влияния после заключения любого мирного соглашения. Кроме того, к баварским войскам присоединилась армия Саксонии, насчитывавшая 20 000 штыков. Почти все — и союзники, и противники — уже молчаливо согласились с захватом Силезии, но положение могло измениться.
Фридрих решил, что для Пруссии пришло время принять более активное участие в международной игре. Помимо посылки своих кавалерийских частей на помощь франко-баварским силам в Богемию, он приказал Шверину выдвигаться из Силезии на юг и захватить Оломоуц, находящийся всего в пятидесяти милях к северо-востоку от столицы Моравии, Брюнна; и 17 декабря Шверин задачу выполнил. Этот маневр шел вразрез с договоренностями с Нейппергом, однако — всегда находчивый — он заявил о претензиях к Австрии в связи с несоблюдением ею условия секретности, о котором стороны договорились в Кляйн-Шнеллендорфе. Еще в октябре Гольц жаловался Хинд-форду, что и в Праге, и в Дрездене все открыто говорят о сделке Фридриха с Нейппергом.
Говоря современным языком, договоренности в Кляйн-Шнеллендорфе можно было «опротестовать», и отказ от них зависел от степени соблюдения конфиденциальности. Фридрих полагал, что у него в руках все козыри, чтобы после Кляйн-Шнеллендорфа отмести любые обвинения в нечистоплотности; австрийцы ведь тоже передавали информацию французам и баварцам, чтобы оказать на него давление. Конечно, он этого ожидал. Соглашение, на которое пошел король, как и было задумано, возымело эффект: дало ему Нейссе и некоторую передышку армии. И как оказалось, мало тревожило союзников, франко-баварские войска.
Они обдумывали общее наступление на Вену, поэтому Фридрих лично прибыл к своим войскам в Оломоуце и предложил, чтобы наступление развивалось и с севера, и с северо-востока. В январе Карла Альберта Баварского единогласно избрали императором. Австрия была окружена врагами со всех сторон. Влияние Франции в Германии достигло кульминации. Однако в то время как Мария Терезия взывала к Фридриху, нарушая при этом секретные договоренности Кляйн-Шнеллендорфа, стала меняться вся военная обстановка.
Фридрих без особого энтузиазма согласился с планом генерального наступления на Вену. Он понимал, что у него есть время, чтобы успокоить союзников по поводу его сделок с австрийцами, но не хотел рисковать пруссаками, находившимися в самом сердце имперских территорий, ради притязаний Карла Альберта Баварского. Ему надо было сохранить пути сообщения с Силезией и обеспечить их безопасность — ведь это ради Силезии, а не ради Франции или Баварии он обнажил □шагу. Свою штаб-квартиру в Моравии король разбил в Зеело-вице, неподалеку от Брюнна. Он получил от Марии Терезии несколько предложений о мире и сам в ответ сформулировал новые условия мирного договора, включая уступку не только Силезии, но и земель в верховьях Эльбы в Богемии. Она практически лишала бы власть в Вене возможности управлять Богемией, а потому была совершенно неприемлемой.
