За большим столом, в глубине кабинета сидел приятной наружности, средних лет человек в штатском. Он поднял глаза на вошедшую секретаршу и Стрелков увидел в них равнодушное спокойствие привыкшего к кабинетной работе и своим регалиям человека. В данной обстановке это безразличие представлялось Стрелкову едва ли не щедрым обещанием понимания и вдумчивого анализа. Едва ли не великодушной готовностью терпеливо выслушать его, измученного погоней и прятками Стрелкова, и дать ему разумный совет или оказать посильную помощь. Секретарша положила перед начальником папку, он скупо поблагодарил ее и открыл. Женщина вышла из кабинета, снова не доверяя двери. Она медленно и широко открыла ее и осторожно прошла между ней и косяком, потом затворила. Стрелков приблизился к столу, придвинутому перпендикулярно к столу полковника. Тот сидел, опустив взгляд в папку, неторопливо листая ее. Потом оторвался от документов, рассеянно посмотрел в окно. Глаза у полковника были светлые, пронзительные и все-таки добрые. Так показалось Стрелкову. Сквозил в них, правда, некий холод, некая кристаллическая твердость, но Сергей был верен первому впечатлению. Он решил, что человек этот лучше Мячикова, а потому поможет ему.
Ему даже пришлось несколько подождать, чтобы собраться с духом и на время отогнать от себя образ этакого внимательного, прямо-таки милосердного полковника. Просто он жаждал положительного ответа и по обыкновению доверчивых людей выдавал желаемое за действительное. Он пришел не просить, а требовать. А потому – прочь добрый дядечка! Стрелков чувствовал, что если он сразу доверится полковнику, сразу отдастся ему в руки, то ничего не выиграет. Поэтому он мысленно поставил полковника на определенную ступень закостенелой общественной иерархии и Кушнарь тут же превратился в чиновника, облеченного властью, отправляющего функции с точностью отлаженного механизма и в глубине своей враждебного любым проявлениям человеческих чувств.
– День добрый, товарищ полковник, – сказал Стрелков.
Кушнарь вздрогнул.
– Я – тот Стрелков, за которым все гоняются. Вы, наверное, знаете о взрыве в лаборатории при сельхозинституте?
На породистом лице полковника отразилось вначале недоумение, плавно перетекшее в догадку, потом – интерес.
– Вы – Стрелков? – переспросил он, – как вы сюда попали?
– Вас не удивляет каким я стал, вас удивляет как я сюда попал, – разочарованно усмехнулся Стрелков, – вы забыли, я невидимый, а это значит, меня не видят. Прошел через главный вход, поднялся на второй этаж…
– Довольно! – полковник привстал было.
– Оставайтесь на месте, – Стрелков достал из кармана пистолет Мячикова, и он материализовался перед полковником, направленный прямо на него, – этот пистолет достался мне от Петра Сидоровича, знаете такого?
– Допустим, – снова сел на свое место Кушнарь, – что вы хотите?
Его рука поползла к кнопке, находящейся с внутренней стороны стола.
– Еще одно движение, и я стреляю, – зло предупредил Стрелков, он был недоволен поведением полковника.
– Тихо-тихо, – принужденно улыбнулся Кушнарь, но руку убрал.
– Положите руки на стол, так нам будет спокойнее общаться, – Стрелков не сводил пистолета с полковника, – я к вам пришел с миром, так сказать. Мне чертовски надоело, что за мною гоняются. Я хочу найти профессора Спирягина, он знает, как сделать меня нормальным, должен знать, – акцентируя на слове «должен», произнес он, – но его похитили.
Кушнарь положил руки на стол.
– Так чем же я могу вам помочь? – он удивленно приподнял брови.
– Похитил его Мячиков, – ухмыльнулся Стрелков, – тот, который и меня чуть не похитил. Товарищ полковник, выслушайте меня, – более миролюбивым тоном сказал Сергей, – за мной гоняются бандиты, менты, спецслужбы. И все почему? Потому что я случайно стал невидимым!
– А вы уверены, что Спирягин вернет вам обычный облик? – недоверчиво спросил Кушнарь.
– Но вы ведь можете ему приказать, – наивно выпалил Стрелков, – вы тут главный… в городе…
Сергей с робкой надеждой посмотрел на Кушнаря. Тот задергался в молчаливом хохоте.
– Ну, вы меня уморили! – почти весело сказал он, – вы – занятный тип, Стрелков.
Постепенно его губы сомкнулись, в глазах появилась непримиримая твердость. Это остудило пыл Сергея.
– Я не могу приказать Спирягину. Во-первых, я не знаю где он, а во-вторых, он и сам, догадываюсь, не сможет этого сделать, – Кушнарь с презрительной жалостью посмотрел туда, где в воздухе висел пистолет.
– Как это не сможет? – начал кипятиться Стрелков, – он же что-то там изобретал, в этой проклятой лаборатории! Что он, ничего не смыслит?
– Послушайте, – более мягко произнес Кушнарь, – он и сам, думаю, не ожидал такого эффекта, а если и ожидал, то все равно, все произошло слишком быстро. Лаборатории больше нет…
– Так все же можно исправить, лабораторию восстановить! – не сдавался Стрелков, – главное, чтоб был человек, который во всем бы этом разбирался. А Спирягин разбирается! – убежденно закончил он.
