Сигнал от Фрейи — сеньора встретили, всё хорошо, без эксцессов. А главный эксцесс — сеньор мог быть подставным, не настоящим. Сейчас его поведут в зал для переговоров, где они с высочеством будут разговаривать. Долго и о многом. А когда сеньору надоест и захочет уйти, его скрутят, и они снова будут разговаривать, долго и о многом, но теперь уже без вариантов развития событий, пока я не вернусь. Но первые часы переговоры будут официальные, и прилетевшая с сеньором съёмочная группа уже сейчас транслирует мятежникам запись этого лощённого пухлика, что он жив, с ним всё хорошо, идёт по коридору в переговорную для встречи с высочеством и превосходительством. А раз так, мой конвертоплан им сбивать нельзя! Сейчас — уже нельзя. Взрогнули?
— Центральный, линию Флавия, — отдал я команду девчонкам в штаб по общедворцовой системе безопасности. — Птица-три, курс на указанный в полётном плане купол, ждём возможной корректировки маршрута. — Это по внутренней.
— Есть! — Первым ответил пилот.
— Хуан, держи. — А это Чупакабра, занявшая в штабе главное место в моё отсутсвие. Что объяснимо, ибо это её девочки сейчас единственная боевая сила, проводящая операции в тылу врага.
Флавий не отвечал долго, с две минуты. Я терпеливо ждал. Альфа огромная, и в её стенах под куполами напичкано столько кабелей и систем коммуникации, что даже захватив мэрию и все районные ЦПУ, ты не сможешь поставить тут под контроль всё. Мы имели множество доступов к камерам по всему городу, под всеми куполами, знали очень много о происходящем (хотя, к сожалению, меньше, чем хотелось), и в данный момент догадывались, где находится требуемый журналист. Но вот внутри конкретного купола уже были бессильны. А ещё именно в этом куполе были сложности с представителями банд, но, к счастью, инопланетная нечисть тут не задержалась и ушла, хулиганили свои. А «своих» мы распугаем взятым с собой арсеналом — высадки я не боялся. Однако затихариться сеньор мог так, что фиг его с наскока найдёшь! Перерыть же купол тремя взводами номер не просто дохлый, а с учётом возможного противодействия бессмысленный.
К счастью, абонент ответил:
— Слушаю? — Голос дрожит. Страх и волнение. Но понимание — абы кто сейчас ему звонить не будет. Я звонил на рабочих номер, а рабочий сервер их во избежание отключен, и по работе ему мало кто может позвонить в принципе. Сервер же отключен так как в куполе, где располагается студия, хозяйничают «красные» — в душе не знаю, кто именно. На интерактивной карте всего два цвета, «зелёные» — условно наши, городские ополчения (сюда включили и «Братство»), и «красные» — погромщики любых видов и национальностей. Веласкесы и мятежники не считаются, на каждой из карт у них свои цветовые раскраски (которые из-за мобильности мятежников почти всегда не соответствуют действительности), но эти два цвета по всему городу чётко определены и доступны на любом паблике, координирующем зоны безопасности.
— Привет, морда римская! — с задором бросил я.
Пауза. Узнавание, но неверие. Затем просто узнавание. Затем принятие.
— Шимановский?
— А тебя так кто-то ещё называет?
Голос сеньора повеселел.
— Рад, что ты жив.
— Жив? — Я показно разозлился. — Да что мне сделается-то!
— Вы в осаде, — парировал он. — Вокруг вас тяжёлая техника. И в городе все говорят, вам немного осталось… Если решитесь драться, конечно, и имперский корабль не за вами.
То есть настоящий политолог предполагает, что имперский крейсер может быть для отвода глаз. Что не есть хорошо — не всех можно обмануть.
— Ну, немного напрягает эта техника вокруг нас, — честно признался я, — но не смертельно, переживём. Ты лучше скажи, где тебя подобрать?
— Подобрать? Меня? — Непонимание.
— Мы сейчас зависнем над куполом, где ты находишься. У меня небольшая армия с собой. Это ангелы. С переносной, но тяжёлой техникой — быкующей у вас шантропы не боимся, всех положим. Планирую вытащить твою задницу из опасного места и снять с тобой передачу, интервью.
— Интервью у тебя? — Снова неверие. — В смысле, типа сам у себя будешь брать через меня?
— А что, такой финт вызывает у тебя отторжение? Религиозное неприятии? Ах да, это будет прямой эфир. Причём на всё планету. — Это подсластить пилюлю.
— Хуан, наша студия… Того… — Отчаяние в голосе. Он любил свою студию, свою передачу и свою работу.
— Сальвадор, за моей спиной самая совершенная система связи человечества. Посмотри на любую картинку дворца из атмосферы — она больше километра вышиной. К чёрту студию! Можем снять хоть в твоём логове, хоть в моём конвертоплане, а смотреть и слушать нас будет вся планета. Так где тебя подобрать в куполе?
— Так-так… В смысле, над моим куполом? Ты что, знаешь, где я? — Снова непонимание.
— Сальвадор, ты тупой! — констатировал я.
Снимать в конвертоплане он отказался. Как и лететь во дворец — я предложил, дескать, там крутая студия.
