На это последовал ответ:
Не надев бального платья, Недда с замирающим сердцем впервые отправилась одна в свет. Говоря по правде, она не представляла себе, как ей рассказать почти чужому человеку про девушку с такой сомнительной репутацией. Но она уговаривала себя: «Ничего, все обойдется: у него такие добрые глаза». Она даже почувствовала прилив бодрости: ведь в конце концов она узнает что-то новое, а узнавать всегда интересно. Музыка, зазвучавшая в ее душе, не заглушила, а скорее обострила ее необычайный интерес к жизни. Калейдоскоп лиц на Оксфорд-стрит – все эти бесчисленные девушки и женщины, спешащие по своим делам и живущие своей жизнью, не похожей на жизнь Недды, – показался ей в то утро удивительно привлекательным. А вот мужчины ей были совсем не интересны: ведь у них нет ни темно-серых глаз, то вспыхивающих, то мерцающих, ни костюма из твида, у которого такой чудный запах. Только один пробудил в ней любопытство, и это случилось у Тотенхем Корт-роуд: она спросила дорогу у полицейского на углу, и тот чуть ли не пополам согнулся, чтобы выслушать ее – такая громадина – косая сажень в плечах, лицо краснее красного! Подумать только, что он обратил на нее внимание! Если он человек, то неужели и она принадлежит к той же породе? Но и это удивляло ее ничуть не больше, чем все остальное. Почему выросли весенние цветы, которые несет в корзинке вон та женщина? Почему в высоком небе плывет белое облако? Почему существует Недда Фриленд и что она такое?
Она увидела мистера Каскота у входа в маленький ресторан – он ее поджидал. Конечно, его нельзя было назвать красавцем: веснушчатое, бледное лицо, желтые, как песок, усы с изгрызенными кончиками и рассеянный взгляд. Но Недда подумала: «Он еще приятнее, чем мне казалось, и, конечно, все понимает…»
Сначала ей так понравилось сидеть против Каскота за столиком, на котором были расставлены тарелочки с чем-то красным и с какой-то рыбешкой, что она едва вслушивалась в его быструю, с легким заиканием речь: англичане ничего не смыслят ни в жизни, ни в еде; бог создал эту страну по ошибке; тому свидетели – солнце и звезды… Но что она будет пить? Шардоне? Оно здесь недурное…
Она тут же согласилась, не посмев признаться, что в жизни не слыхала ни о каком шардоне, – хорошо, если это просто шербет. Ей еще никогда не случалось пить вино, и после, первого бокала она почувствовала неожиданный прилив сил.
– Ну что ж, – сказал Каскот, и глаза у него весело заблестели, – какие же у вас трудности? Вы, наверное, хотите стать самостоятельной? А вот мои дочки со мной не советовались…
– Неужели у вас есть дочери?
– А как же? И презабавные… Постарше вас…
– Так вот почему вы всё понимаете!..
– Они уж меня научили уму-разуму, – улыбнулся мистер Каскот.
«Бедный папа, – подумала Недда, – что он терпит от меня!»
– Да, да, – пробормотал мистер Каскот. – Кто бы подумал, что птенцы так быстро оперятся…
– Разве не удивительно, – радостно подхватила Недда, – что все так быстро растет?
Она почувствовала, что он внезапно перехватил ее взгляд.
– Да вы влюблены! – сказал он.
Она почему-то обрадовалась, что он обо всем догадался. Это смело всякие преграды, и она сразу затараторила:
– Ну да, но дома я еще ничего не сказала. Как-то не получается! Он мне дал поручение, а я даже не знаю, как к этому подступиться…
Лицо мистера Каскота забавно передернулось.
– Да, да… Я слушаю! Рассказывайте…
Она выпила еще глоток вина, и опасение, что Каскот будет смеяться над ней, куда-то испарилось.
