— У вас это получилось! Мари. — Она протянула руку.
— Я вижу, — он указал на бейдж, — Томми. — Пожал.
— Так, чем я могу вам помочь? — Мари отложила телефон.
— Можно мне, розы? Обычные розы, но чтобы они были самыми красивыми, что есть в вашем магазине. Справитесь? — Том поджал губы.
— Да. — девушка подошла к вазе, с цветами. Это были по-настоящему, самые красивые цветы, в этом магазине.
Чуть покопавшись около роз, Мари подошла к прилавку. Бутоны цветов, были огромные, и настолько красивые, что он сам в них влюбился, не хотел отдавать.
Улыбка не сползала со рта музыканта. Господи, как он был счастлив. Он не замечал, насколько долго Мари делает букет для Катины. Для него, сейчас, было главное, чтобы все друзья были не заняты. Сегодня, будет потрясающий день.
Звук смс привёл его в чувства. Он чуть вздрогнул, от неожиданности. Сердце застучало. Странно.
Музыкант взял телефон в руки.
Катина.
О, да. Сейчас он скажет ей.
«Привет, Том. Я хочу сказать тебе, удачи. В смысле, в жизни удачи. И счастья. Своё счастье, я уже нашла. Но, к сожалению, это не ты, и это не наша история любви. Прошу, не пытайся со мной связаться, или узнавать, где я живу. В этом нет необходимости. Прости. И, прощай. Всё было круто».
Что?
Этого не должно было быть.
Всё, что было, это всего лишь…?
— Готово. А если не секрет, кому вы это подарите? — русоволосая, улыбалась.
— Самой красивой девушке в этом мегаполисе, — он посмотрел на неё, достал купюры и положил их на прилавок, — это тебе, Мари. — музыкант вышел из магазина.
— Всё-таки, какой мужик классный, — светловолосая стала фотографировать цветы.
Парень сел в автомобиль. Голова начала сильно болеть. Эмоций не было. Том всё не верил, что это правда. Старый нокиа, смс прислав — убил любовь.
Катина… Его Катина. Такая маленькая и красивая теперь не его. Нет, не правда.
Снова с чистого листа? Снова умер? И её тело с кем-то рядом, похоже, она тоже не жива. Снова, эта жалкая жизнь, с проститутками и алкоголем? Нет.
Опять, эти бесконечные круговороты пыли и грязи? Опять, мысли о суициде? Эти пьянки, воспоминания. Господи, за что? Что он сделал не так?
Наконец-то исполнил свою мечту, обрёл любовь. И на тебе, Добряк держи. Жри через силу, эти поганые страдания. Жри, чтобы было.
Огонь счастья? Этот костёр развёлся в душе. Он горел, ровно до этого момента. А потом пепел. Пепел, который рассыпается сквозь пальцы, и раздувается по всей территории TomCity. Пепел, который в очередной раз перемешивается с грязью потных фейков из этого жалкого города.
Счастье? А было ли оно вообще? Или, это всё безмозглыми людьми, «выдуманное счастье»? Больными людьми, «выдавленное счастье», из своих фантазий? Или, пустыми, ничем не наполненными людьми, «воссозданное счастье» из пепла радости? Всё это, счастье?
Всё было когда-то светом для него: все эти кварталы, дома. Даже комната, мрачная и тёмная, стала намного ярче, когда в ней появилась Кейт. И жизнь, стала намного светлее. Но видимо, это было не солнце, а фонарь. А у фонаря сдох заряд батареи. Теперь, здесь ничего нет. Всё опять тёмное. Этот мир стал более жестоким, чем был раньше. Лучше бы, он и так жил, как всегда. Писал свои песенки про тампоны. Зависал с лучшими друзьями по клубам. Знакомился с тёлками, и не знал кто они. Собирал армию фанатов. Лучше? Нет. Он бы всё равно, сошёл с ума, а в руках, постоянно был бы блокнот с сотнями планет, этими грёбаными звёздами. Которые, кстати, не отражаются теперь в его глазах.
Машина ехала неизвестно куда. Том не знал дороги, не знал этих мест. Не знал даже какой это район TomCity. Он просто ехал, и думал о ней. Вспоминал все моменты их любви. Фрагменты памяти картинками, появлялись у него в голове.
Вот они, первый раз поцеловались — листва, цветы, их весна.
Стрелка на спидометре уходила вправо.
100.
А здесь, они стоят, смотрят на синие океаны, и мечтают купить дом на горе. Чертов, дом на горе. А как они познакомились, смешно так. Как он мог не заметить её, в том лифте? Как? Тому самому стало смешно, от того, что всё это было, а он и не заметил, как время пролетело. Уже июль. Грёбаное лето.
120.
Музыкант начал смеяться. Смеяться, от того, что ничего теперь этого нет. Смеяться, о того, какой же он придурок. Смеяться, над своим «выдуманным счастьем». Эта была истерика. Такая же, когда он понял, что влюблён. Смех был очень громкий, и с криками. Постепенно, крики и смех заполняли весь салон автомобиля. Он кричал, будто его резали. Скорее, да — вырвали сердечко.
Из глаза, капнула солёная слеза. Такая, огромная слеза, содержащая всю боль и разочарование, от всей этой любви. Кулаком, он вытер глаза. Ещё не хватало, что бы кто-то увидел его, с такой физиономией. Хотя, какая уже разница? Хуже, ему точно не будет.
140.
Посмотрев на людей, которые шли напротив него, он видел жалких дементоров. Они и правда, были похожи на тех, кто целует и высасывает всё счастье. Или ему уже кажется?
