— Не-не, — я помахал булкой, прожевал и закончил мысль: — Я не против. Даже рад, что кому-то интересно моё мнение. «Была не была!» — подумал я, решившись на отчаянный шаг. — Славяна… а можно я тебя за руку возьму?
Славяна зарумянилась так, что это было заметно даже в полумраке столовой.
— Зачем?
— Ну, знаешь… для улучшения пищеварения. В смысле, чтобы лучше переварилось то, что я сейчас съел.
Славяна нервно рассмеялась.
— Ох, Семён, ты такой… непосредственный, — она на секунду задумалась, словно решая сложную математическую задачу. — Знаешь, уже поздно. Мне пора. И тебе тоже — отбой скоро, — она вскочила так резко, словно её ужалила невидимая пчела.
— А я… мне нужно срочно… проверить, не осталось ли кого на спортплощадке!
И прежде чем я успел что-либо ответить, Славяна выпорхнула из столовой, оставив меня наедине с недоеденной булочкой и чувством легкого стыда.
— Молодец, Семён. Главный герой аниме из тебя, как из Ульянки — прима-балерина, — пробормотал я, собирая со стола посуду.
Я вздохнул и поплёлся к выходу, размышляя о том, что романтика — это явно не мой конёк. По крайней мере, пока.
На полпути меня озарило: «Я же тут сейчас совсем один, и это прекрасный шанс заглянуть на кухню или склад! Где тут у них хранятся продукты? Необходимо выполнить квест и добыть мешок сахара для получения заветного „артефакта“! — эта мысль заставила меня усмехнуться. Надо же, докатился — выполняю квесты в реальной жизни. Хотя, если подумать, вся наша жизнь — один большой квест… Ладно, не время для философии, пора действовать!»
Я выключил свет, поскольку настоящие воры действуют только в темноте, и осторожно пробрался за дверь с надписью «Кухня», стараясь не шуметь. Яркий свет луны, пробивающийся через окно, помогал ориентироваться в темном помещении. Полки и шкафчики были заставлены посудой, кастрюлями, какими-то непонятными агрегатами. Запах стоял умопомрачительный — смесь свежей выпечки, чего-то сладкого и ещё неуловимо-пряного. На секунду я даже забыл, зачем сюда пришёл, но усилием воли заставил себя сосредоточиться. Я принялся осматривать помещение, пока, наконец, за рядом мешков с крупой не обнаружил искомое — большой мешок с надписью «Сахар».
— Вот он, родимый! — победно прошептал я, чувствуя себя Индианой Джонсом, нашедшим Святой Грааль. «Теперь осталось придумать, как его дотащить до леса, не привлекая внимания вездесущих пионеров». Обрадованный находкой, я внезапно вспомнил о Двачевской, пытавшейся взломать столовую. С остывшего противня я взял последние несколько булочек, заботливо прикрытые полотенцем. А заглянув в холодильник, добыл бутылку с кефиром. Положил это все в бумажный пакет, найденный поблизости. С этим добром я вышел на улицу, закрыл двери столовой на ключ и произнёс в темноту:
— Ну что, партизаним?
Из мрака появилась Алиса, словно материализовавшись из воздуха.
— Я так и думал, что ты захочешь понаблюдать, чем мы занимались со Славяной в столовой, — усмехнулся я.
— Да больно вы мне нужны, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Я просто ждала, когда вы закончите свою милую воркотню, и я смогу пожрать.
Я протянул ей булки и кефир.
— Нате вот, пожалуйста. Жрите, не обляпайтесь.
Алиса удивлённо уставилась на меня, недоверчиво прищурившись.
— Ты что, правда это всё для меня взял? Небось к себе хотел в домик просто унести, да? — в её голосе сквозило ехидство, но в глазах мелькнуло что-то похожее на… удивление?
— Да нет, это правда тебе.
— И с чего вдруг такие почести? — Алиса скептически изогнула бровь, но пакет с едой всё же взяла.
Я напряг свой мозг, вспоминая, как положено говорить главному герою с девушкой-цундере. В результате родился такой ответ:
— Хочу тебя приручить!
— Я тебе что ли зверёк⁈ — возмущённо вскинула голову Алиса, едва не выронив пакет.
— Да нет же, ты красивая девушка. За такими девушками хочется поухаживать, позаботиться, проявить галантность. Только и всего. А приручить — это потому что нрав у тебя дикий и необузданный, вот и приходится задабривать, — я постарался вложить в свой голос максимум искренности.
Алиса на секунду потеряла дар речи, явно не ожидая такого ответа, а в её янтарных глазах мелькнуло замешательство.
— Ты… ты что несёшь, придурок⁈ — но в её голосе уже не было прежней агрессии, лишь лёгкое смущение.
— Просто говорю, что думаю. Приятного аппетита, Алиса, — я развернулся и пошёл прочь, оставив Двачевскую в лёгком замешательстве.
У себя за спиной я услышал, как она бормочет себе под нос:
— И что это сейчас было?
«Похоже, я начинаю осваиваться в роли главного героя», — подумал я, ухмыляясь.
На одной из лавочек, под раскидистым клёном, я увидел девочку с книгой. «Лена. Удачный случай принести извинения и как-то загладить вину за недавнее происшествие. Нехорошо получилось, — подумал я, направляясь к ней. 'Особенно паршиво на душе от того, что досталось именно Лене. Она ведь такая хрупкая, ранимая, совсем не похожа на Алису или Ульяну. И почему-то именно такие, как она, чаще всего становятся мишенью для насмешек и розыгрышей.»
— Привет еще раз, — поздоровался я, подойдя к старой деревянной лавочке.