Я утвердительно кивнула. У себя мы ломали головы, пытаясь разобраться в обстановке. В последнее время мы натыкались на новые и новые подразделения вражеских войск. Сказанное Гусаром для нас было неоценимо.
Подполковник прошел к окну, посмотрел в парк и вернулся ко мне.
— Немцы, — заговорил он вполголоса, — разрабатывают операцию «мокрый мешок», намечено полное уничтожение войск генерала Ковпака. Передайте генералу Ковпаку, что я рекомендую ему немедленно, слышите, немедленно начать переброску своих войск на правый берег Припяти. В этом спасение его людей. Немецкие части концентрируются… — и он начал называть знакомые мне деревни, местечки. — Иначе немцы сбросят вас в Днепр и Припять и утопят.
Как нуждались в этих сведениях раскиданные по междуречью наши батальоны!
— И это все? — спросила я.
Он долго смотрел на меня, а потом посмотрел на дверь.
— Уходите, — сказал он тоном приказа. — Я вас не задержу и не выдам. — Он оглядел меня и улыбнулся. — Зачем вы так хорошо оделись? — спросил он. Я сказала, что когда человек родится, его одевают в новую рубашку. В могилу человек должен сойти тоже в новом платье. Гусар пристально посмотрел на меня.
— Уходите, — еще раз сказал он, — уходите, вам надо жить. Такие, как вы, должны жить.
Я все-таки спросила:
— Будете переходить на нашу сторону или нет?
— Сдать полк не могу. Жалко семей моих офицеров и солдат. Передайте генералу Ковпаку, что я с ним заключаю тайное перемирие. Когда немцы погонят мой полк в бой против его подразделений, мои солдаты будут стрелять вверх. От моего имени попросите генерала Ковпака отдать приказание, чтобы его солдаты стреляли с превышением, а иногда маневрировали бы, делая вид, что я тесню вас. Уходите. Сейчас в полку много немецких офицеров.
…Почти тридцать лет спустя Александра Карповна встретилась в Братиславе с подполковником Гусаром, который во время войны поступил, как настоящий патриот Чехословакии. Он рассказал ей:
— Я очень боялся за обратный ваш путь к генералу Ковпаку. Потом я понял, что все обошлось благополучно, потому что Ковпак начал строить переправу и мой полк как бы прикрывал ее. Мы затевали такую стрельбу, что немецкие офицеры быстро садились в машины и уезжали из полка. Вы, конечно, поняли нас, когда готовили переправу и когда переправлялись? Мой полк двое суток так стрелял, что мы израсходовали очень много боеприпасов. Если бы немцы только знали!..
— Я ответила этому доброму и мужественному словаку, — рассказывала теперь Александра Карповна, — что Ковпак отлично понял его и поэтому построил добротную переправу, перебросил на правый берег Припяти не только людей, но и коней и артиллерию.
— Письмо генерала Ковпака на лоскутке материи я хранил всю войну и передал в музей наших оборонных сил, — сказал Гусар.
…Это только один эпизод из жизни партизан. А сколько их было, таких дней! И таких героев, как Александра Демидчик, маленькая женщина, которая сегодня учит ребятишек…
Необычайные дела творило соединение Сидора Артемьевича в Карпатах.
Уже после того как Ковпак вышел из немецких тылов, я записал его рассказ о Карпатском рейде.
— Мы двинулись в Карпаты в дни, когда шла битва на Курской дуге, — начал свой рассказ Сидор Артемьевич. — К тому времени по тылам врага с боями мы прошли уже около двенадцати тысяч километров. Немцы почувствовали, что дело имеют с сильными партизанскими отрядами, и стали стягивать вокруг нас свои силы. Тем временем мы подошли к Скалату, с ходу атаковали вражеские части и на их плечах ворвались в город. Гарнизон был разгромлен, захваченные склады продовольствия мы отдали населению. Это был большой наш успех.
Слух о нем быстро распространился во вражеском стане. В неприятельских гарнизонах началась паника. Во время рейда из Брянских лесов на Правобережную Украину общей протяженностью в шесть тысяч четыреста километров наше соединение форсировало реки Сож, Десну, Днепр, Припять, Тетерев. Немцы, не сумев задержать нас на Днестре, стали окружать соединение отборными полками. Против нас были брошены танки и самолеты. И все же наши войска прорвались к нефтепромыслам. Второй и третий батальоны, а также часть первого вели непрерывные бои с немецкими полками. А в это время несколько рот первого батальона прорвались к нефтевышкам и взорвали их.
В тех боях мы вывели из строя несколько десятков вышек, дизелей, силовых станций, нефтехранилища, нефтеперегонные заводы. Вот тогда-то нам стало известно, что Гитлер приказал Гиммлеру во что бы то ни стало уничтожить соединение Ковпака. Гиммлер стянул в Карпаты горные полки даже из Норвегии. Наши подразделения спасала только маневренность.
