— Командование вынуждено снабжать наши войска в Севастополе морем. Эсминцу «РВ-204» поручено конвоировать самоходные баржи с людским пополнением. Говорю это вам для того, чтобы вы поняли всю важность, всю ответственность стоящей перед вами задачи и то огромное доверие, которое вам как фольксдойчу оказывает Германия! Хайль Гитлер! — вскинув руку, закончил Загнер.
— Хайль Гитлер! — ответил Гефт.
— Я уверен, что пятнадцатого декабря в двадцать четыре ноль-ноль «РВ-204» уйдет на выполнение задания.
«Пятнадцатого в полночь. Успеет ли Лопатто?» — быстро подумал Николай, но сказал:
— Даю слово, господин майор, «РВ-204» уйдет пятнадцатого ровно в полночь!
— Я верю вам! — закончил Загнер и протянул руку.
Когда он пришел на третий пирс, здесь уже были шеф Купфер, механик Сакотта, главный инженер Петелин и, к удивлению Николая, профессор Вагнер с толстой и белой, как оплывшая стеариновая свеча, немкой в затейливой шляпке, отделанной гроздьями винограда.
Вагнер подошел к Гефту и, указывая широким жестом на подходивший к пирсу эсминец, сказал с расчетом, чтобы его услышала немка:
— Какой красавец! Фрау Амалия фон Троттер, разрешите представить талантливого инженера!..
Гефт назвал себя.
Не отрывая взгляда от корабля, немка протянула Николаю пухлую, взмокшую от волнения руку.
— Что вам, профессор, известно об этом корабле? — спросил Николай.
— Восемь торпедных аппаратов, — охотно ответил Вагнер, — шесть орудий калибра сто двадцать семь миллиметров, десять скорострельных зенитных пушек, Скорость — тридцать узлов. Был построен в Киле в тридцать восьмом году. Командует корветтен-капитан Фридрих фон Троттер, член национал-социалистской партии…
— Как же эсминец, построенный в Киле, оказался на Черноморском бассейне? — спросил Николай.
— В тридцать восьмом году с визитом дружбы эсминец пришел в Констанцу. Дальнейшее — результат чисто немецкого предвидения…
Низко сидящий, хищно вытянутый по корпусу двухтрубный эсминец был действительно красив. Отрабатывая внешним винтом, тихо, но очень точно корабль коснулся пирса. Матросы соскочили на пирс и завели швартовые.
По спущенному трапу поднялись на корабль фрау фон Троттер, Вагнер и Купфер. Остальные остались на пирсе.
Увидев здесь же, среди встречающих, Лизхен, Николай молча кивнул Рябошапченко и пошел к механическому цеху.
Оболочка наполнителя и капсюль взрывателя были выполнены отлично. Рябошапченко подобрал и кусок угля, распилил его пополам и сделал углубление.
— Три дня! Всего три дня в нашем распоряжении… Успеть бы, Иван Александрович!
День прошел в осмотре двигателя «РВ-204» и в составлении дефектной ведомости.
Вечером, едва дождавшись времени, когда, по его расчетам, он мог застать Лопатто дома, Николай нанял извозчика и поехал на Мясоедскую.
Открыл ему дверь профессор.
Николай развязал пакет, сказав:
— Надеюсь, что рекламации не будет!
Лопатто взял в руки корпус наполнителя и капсюль, внимательно осмотрел их и улыбнулся:
— Золотые руки! Признаться, Николай Артурович, я питаю какую-то страсть к рабочим рукам умельца. Если бы не упорство моей жены, я поставил бы у себя в кабинете токарный станок…
— Эдуард Ксаверьевич, обстоятельства складываются так, что… Словом, эта «игрушка» необходима срочно…
— Какой тоннаж судна? — спросил профессор Лопатто.
— Около двух тысяч тонн…
Взвесив на руке оболочку наполнителя, профессор в раздумье сказал:
— Должно быть достаточно… — помолчав, Эдуард Ксаверьевич снова спросил: — Два дня можете подождать?
— Послезавтра в это время?
— Хорошо. Приходите послезавтра.
Лопатто проводил Николая в прихожую и запер за ним дверь.
Через день в шесть часов, захватив с собой портфель, Николай поехал на извозчике к Лопатто. Дверь ему открыл Эдуард Ксаверьевич и на его немой вопрос ответил:
— Ваш заказ выполнен, — добавил с усмешкой: — Думаю, рекламации не последует…
Профессор достал из ящика письменного стола сверток, перевязанный бечевкой.
— Вот вам «гостинец». Запас сырья в лаборатории оказался довольно значительным, можете заказывать детали.
— Профессор, я вам не буду говорить высокие слова благодарности. Большое спасибо…
— Не стоит…
— Задерживаться мне у вас с таким «гостинцем» не следует, да и ждет у подъезда извозчик…
— Понимаю.
Лопатто проводил его в прихожую и открыл дверь.
Приехав на завод, Николай направился прямо в механический к Рябошапченко. Лизхен не было, и они могли говорить свободно.
— Ты задержал с утренней смены Тихонина? — спросил Николай.
— Да. Поначалу парень полез в бутылку, но, когда я его познакомил с задачей, пришел в телячий восторг. Ушел обедать, вернется ровно к восьми.
Николай развернул сверток, внимательно осмотрел кусок угля и положил его на топливо возле печи. Кусок ничем не отличался от других, разве что был крупнее.
— Здесь мелочь со штыбом. На эсминце я видел отборный уголь. В бункере он не будет прыгать в глаза.
