хозяйничают несколько чинов немецкого флота. У этой квартиры забавная
история: ее занимал один из янкелей,--врач, -- Вагнер назвал известную в
Одессе фамилию. Двадцать третьего октября сорок первого года патриоты
великой Германии в состоянии справедливого гнева вытащили этого голого иудея
из постели на улицу и распяли, как Христа, прибив гвоздями к забору, а под
ноги ему укрепили дощечку с двери: "Принимает от 10 до 2-х." Труп висел на
заборе несколько дней.
Образно представив себе эту "забавную историю", Николай почувствовал
приступ тошноты. Его выручил звонок в прихожей.
-- У меня к вам просьба, Евгений Евгеньевич...-- сказал он.-- Я у вас
впервые, никого из ваших друзей не знаю. Прошу меня познакомить, хотя бы в
общих чертах...
-- Сегодня у меня дорогой гость,-- Иоганн Вольф-Гросс, мой дальний
родственник. Полковник, офицер генерального штаба, здесь в инспекторской
поездке. Очень светский, вежливый, а главное -- осведомленный человек. Гросс
всегда знает что-то такое, чего не знает еще никто! Я вас с ним познакомлю.
Затем Илинич Михаил Александрович, крупный инженер, кончил Одесский
индустриальный, очень тонкого ума господин. В начале войны был мобилизован
советскими, уехал, а вернулся в Одессу в конце сорок второго офицером
вермахта! Награжден фюрером четырьмя орденами. Был главным редактором газеты
в оккупированном Орле, часто пишет в нашей газете, его псевдоним -- Михаил
Октин. Ну, кто еще? Да! Олег Загоруйченко! Боксер, президент общества
"Ринг", драчун, но веселый человек и...
В кабинет вошел новый гость. Это был высокий, крупный человек, с
маленькой головой и брезгливым выражением лица -- профессор химии Хайлов.
-- Михаил Федорович,-- представился он Гефту, поставив на стол корзину
цветов.
Разговор стал общим, пока не появился новый гость-- офицер генерального
штаба в форме СС.
Совсем не по-родственному, Вагнер бросился к нему навстречу, угодливо
пожал протянутую руку и по-немецки представил Хайлова, затем Гефта:
-- Наш самый талантливый инженер! Ярый сторонник рейха! Верный слуга
фюрера!
-- Господин Вагнер ко мне очень добр, -- также по-немецки сказал
Николай, внимательно рассматривая эсэсовца и в то же время пытаясь уйти от
тяжелого взгляда его серых глаз со склеротическими веками.
-- У вас хорошее берлинское произношение! -- похвалил его Иоганн
Вольф-Гросс, он ни слова не понимал по-русски.
Вагнер занимал профессора Хайлова, так как тот не владел немецким, а
Гефт разговаривал с Вольф-Гроссом:
-- Вы, господин полковник, давно из Берлина?
-- Что-то я вижу там, не анисовую? -- спросил полковник.
-- Пожалуйста! -- пригласил Гефт эсэсовца к столику.-- Анисовую?
Вольф-Гросс оживился и, кивнув головой, сказал:
-- Вы спрашиваете, когда я выехал из Берлина...-- сделав паузу, он
опрокинул рюмку в рот. -- Неделю... Неделю тому назад...
-- Как настроение в штабе? В ставке фюрера? -- снова наливая рюмки,
спросил Гефт.
-- Ве-ли-ко-леп-ное! -- отчеканил полковник и, только проглотив вторую
анисовой, добавил: -- Отчего бы ему быть плохим?! Операция на Востоке по
выпрямлению фронта не вызывает опасений. Боевое счастье с нами.-- он поманил
Гефта пальцем и, понизив голос, сказал.-- Фюрер кует новое чудо-оружие! Под
ударом этого оружия Англия капитулирует, и мы всю мощь нашего оружия бросим
против Советов!
-- Господин полковник, я понимаю, военная тайна, но я инженер, поймите
меня... Чудо-оружие -- это сверхмощная пушка Круппа?
-- Пушка -- экспонат исторического музея.
Гефт налил снова рюмки анисовой и, чтобы полковник не подумал, что его
спаивают, выпил сам. Расчет оказался верным. Вольф-Гросс выпил рюмку и вытер
слезу на склеротическом веке. В его глазах появился блеск.
-- Крупповская пушка! -- усмехнулся он, взял Гефта за лацкан пиджака,
привлек его ближе и конфиденциально сказал -- Чудо-оружие! В Пенемюнде
ракеты подняли свои острые рыла на неприступный Альбион. Поверьте мне,
инженер, один удар -- и Англия капитулирует! Что Крупп? Над решением этой
задачи работают десятки немецких концернов: "Рейнметалл-Борзи", "АЭГ",
"Тиссен-Хитон", "Сименс", ну и конечно "Крупп"...
Берта Шрамм ввела в кабинет даму, очень тонкую, плоскую, одетую в
золотисто-парчовое платье с большим вырезом сзади и спереди. Ее крупный рот
был откровенно накрашен.
-- Знакомьтесь, прима-балерина нашего театра оперы и балета Гривцова,
-- представил ее Вагнер.
Скользнув равнодушным взглядом по плоскому бюсту и острым ключицам
балерины, полковник отвернулся.
Хайлов поцеловал Гривцовой ручку, и, закатывая глаза, шепнул ей на ухо
какую-то пошлость.
Через некоторое время в кабинет вошла еще одна дама, жгучая брюнетка
лет тридцати, -- это была Ася Квак, жена Мавромати, хозяина пивной
"Гамбринус". Женщину сопровождали двое: компаньон ее мужа -- племянник
итальянского консула Москетти и боксер Олег Загоруйченко. Только их
представили присутствующим, как появился врач-гомеопат Гарах, в смокинге, со
