Мы все с нетерпением ждали новой техники. В полк уже поступили красочные альбомы с рисунками новых самолетов, летно-тактические данные которых нам предстояло изучать. А пока по боевому приказу в небо взлетали наши испытанные И-16.
Над аэродромом взвилась зеленая ракета. Мы поднялись в воздух. Знакомые с детства площади, парки, улицы и даже отдельные здания выглядели теперь по-фронтовому сурово. С высоты двух тысяч метров нам отчетливо был виден весь город - воин в своих боевых доспехах. В небе кроме нашей девятки, возглавляемой Новиковым, находилось еще несколько групп истребителей. Вероятно, ожидался налет немецкой авиации. Предположение оправдалось. Спустя минуту-другую в просветах облаков замелькали зловещие тени вражеских самолетов.
Наверху соседи уже завязали бой, а мы продолжали патрулировать, рассредоточившись тремя группами по фронту. В небе бешено ревели моторы, рвались снаряды, трещали пулеметные очереди.
Несколько впереди меня и чуть выше в разрыве облаков неожиданно появился бомбардировщик Ю-88. В открытых люках были видны бомбы. "Неужели успеет сбросить?" - обожгла тревожная мысль. Почти мгновенно я открыл огонь по нижней части пилотской кабины. "Юнкерс" шарахнулся в спасительную облачность, но было уже поздно. Так и не успев нажать на кнопку сброса смертоносного груза, летчик, вероятно, выпустил из рук штурвал, потому что машина, объятая пламенем, устремилась вниз и, не достигнув земли, взорвалась.
Слева и справа, от меня бушевало огненное небо. Истребители дрались насмерть. В этом жестоком бою вражеский снаряд настиг самолет Дмитрия Оскаленко, и он упал на улице Стачек. Не стало еще одного качинца. Прощай, Дима!
Костя Решетников, лейтенант из соседнего полка, атаковавший вместе с Дмитрием Оскаленко косяк "юнкерсов", стал жертвой "мессершмиттов". Его самолет врезался в землю на территории зоопарка, возле бассейна.
Более часа длился этот бой. Как только техники и механики заправляли наши машины, мы снова взлетали. И снова завязывалась схватка. Только к ночи напряжение стало спадать. Подсчитали: летчики поднимались в небо по шесть-семь раз, а Василий Добровольский - восемь. От усталости все валились с ног.
Обычно к вечеру, когда в небе поутихало, нас посылали на штурмовку наземных войск противника: на фронте не хватало самолетов-штурмовиков. Но что могли сделать против танков наши истребители? Пули и снаряды отскакивали от танковой брони. Удары по пехоте, конечно, были более действенными, но долго находиться над целью нам не позволял ограниченный запас горючего и уязвимость наших машин.
Чтобы добиться большей эффективности, мы открывали огонь почти у самой земли, едва успевая после атаки выводить самолет из пикирования.
Ходили мы штурмовать и вражеские аэродромы, которые, как правило, очень сильно прикрывались зенитным огнем. С одного из таких заданий - это было в районе Сиверского - не вернулся старший лейтенант Николай Котлов, бывший инструктор на курсах по подготовке командиров звеньев. Мы все очень любили Николая Котлова - прямого, честного человека, замечательного товарища, смелого летчика...
Налеты на город не прекращались. Днем противник наносил основные бомбовые удары, а ночью налеты были рассчитаны на изматывание противовоздушной обороны и деморализацию населения. Надо сказать, что многие летчики нашего полка не были подготовлены к боевым действиям в ночных условиях, поэтому те, кто мог летать ночью, испытывали чрезмерное напряжение.
Сводки Совинформбюро очень часто рассказывали о боевых делах защитников ленинградского неба. Так, например, в вечернем сообщении за 14 сентября говорилось:
"Многочисленные попытки фашистской авиации прорваться к Ленинграду неизменно отбиваются отважными советскими летчиками. На днях на подступах к Ленинграду произошел воздушный бой, в котором участвовало более ста самолетов. Фашисты, потеряв в этом бою семнадцать бомбардировщиков, были отогнаны".
К тому времени имена наиболее отважных однополчан стали широко известны ленинградцам. Это Василий Добровольский, лично сбивший шесть вражеских машин, Егор Новиков, Петр Олимпиев, Владислав Плавский, Вадим Лойко, Павел Шевелев и недавно переведенный к нам из соседнего полка Иван Грачев, уничтожившие по нескольку гитлеровских самолетов.
Ожесточенные бои в районе Красногвардейска продолжались пять дней. На рубеже Лигово, Пулково наши наземные войска остановили противника. Но спустя некоторое время немцы прорвались к Финскому заливу в районе Стрельны и отрезали от основных сил измотанные в боях соединения 8-й армии. На узкой прибрежной полосе образовался приморский плацдарм, который сыграл большую роль в Ленинградской оборонительной эпопее.
В середине сентября мы часто летали на прикрытие войск, зажатых на этом кусочке земли.
Однажды мое звено в составе группы Новикова вылетело на боевое задание. Шли на Ораниенбаум. Все внимание приковано к берегу, откуда могли появиться самолеты противника.