- Боевое задание выполнено. На двух аэродромах обнаружено до пятидесяти самолетов, из них около двадцати бомбардировщиков Ю-88. Южнее Старой Руссы на высоте две тысячи метров нас атаковала пара "мессершмиттов". Потом с аэродрома взлетели еще несколько истребителей. Мы оттянули бой на восток. После очередной лобовой атаки ушли вниз и на фоне леса оторвались от противника. Около Демянска снова набрали высоту, пересекли линию фронта на большой скорости со снижением. И тут заметили, что сзади и ниже нас над самым лесом идут две пары "мессеров". Завязался бой. Остальное вы видели, - Бородачев опустил голову.
Алексей Борисович тяжело вздохнул.
Через полчаса на грузовой машине, крытой брезентом, группа специалистов отправилась к месту падения самолета. К удивлению участников поиска, никаких следов Василия Добровольского не было поблизости от обломков его самолета. Что с ним?
Спустя некоторое время Василий сам пришел в полк. Радости нашей не было конца. Оказывается, он выпрыгнул с парашютом над самым лесом и благодаря густым кронам деревьев остался жив.
- В рубашке родился, - улыбался летчик Громов, прибывший к нам в полк. Со мной подобное произошло на севере.
И лейтенант рассказал любопытную историю.
В одном ожесточенном бою его подбили. Горящий самолет вошел в штопор, лейтенант хотел выброситься с парашютом, но на беду заклинило фонарь кабины. Пришлось вырвать его вместе с замками и куском борта.
С большим трудом приподнявшись на сиденье, Громов дернул кольцо, и парашют вытащил его из кабины. Однако шелковый купол не успел как следует наполниться, и во время приземления Георгий сильно ударился. Хорошо, что высокие деревья и глубокий снег самортизировали удар. Взорвавшийся километрах в трех-четырех самолет разрушил у бывшего переднего края безымянную могилу, каких на фронте было немало.
Поисковая команда подобрала, как все были уверены, останки Громова и возвратилась в часть. Вскоре траурная процессия однополчан вслед за машиной, на которой возлежали венки и был установлен портрет Георгия, двинулась на кладбище.
А тем временем сквозь заросли леса, сильно прихрамывая на правую ногу, медленно пробирался человек. Он шел на северо-восток, ориентируясь по солнцу, по уходящим на запад и возвращающимся домой самолетам. Коричневая меховая куртка, брюки и унты были изодраны в клочья. Человек хотел есть, но зимний лес ничего не мог ему предложить. Человек хотел спать, но он боялся прилечь, потому что мог не проснуться в такой лютый мороз. И волки кругом - голодные, злые.
Тихо, безлюдно в лесу. Только шуршит под унтами слежавшийся снег. В висках стучит, кружится голова. Каждый новый шаг дается все труднее.
И вдруг справа впереди лес как будто поредел. В темной сплошной стене показался просвет. Проваливаясь по пояс в сугробы, человек заторопился. Но силы оставили его, и он упал вниз лицом. Немного передохнув, приподнял голову, чтобы осмотреться. Что это, галлюцинация? На поляне виднелось несколько полузанесенных снегом домиков. Над крышей одного из них поднимался еле заметный дымок.
- Люди... - глухо вырвалось из простуженной груди.
Больная нога распухла и стала тяжелой, будто налилась свинцом. Огромным усилием воли летчик заставил себя подняться, но тут же снова упал, подкошенный острой болью. Тогда человек пополз, оставляя за собой глубокий след.
Наконец он добрался до крайней избы. Постучать или открыть дверь он уже был не в силах. Плохо помнит, как оказался в избе. Старая женщина испуганно рассматривала оборванного, небритого человека с исцарапанными до крови руками. Это был Громов.
Женщина наклонилась над ним:
- Сынок, что с тобой? Откуда ты?
- Свой... Тут рядом аэродром...
По-матерински погладила по голове, отогрела, накормила, напоила. Уснуть Георгию не давала больная нога. Он с трудом добрался к окну и случайно увидел похоронную процессию.
"Кого?" -сжалось в тревоге сердце. Громов кое-как выбрался на улицу. По дороге за автомобилем шли скорбные однополчане. На машине в траурной рамке Георгий увидел свой портрет...
- Ребята! - крикнул он страшным голосом. - Я живой! Жи-вой!..
Передние ряды остановились и на какой-то миг замерли. Видя замешательство друзей, летчик снова повторил:
- Ребята! Это я, Георгий!
Он попытался сделать шаг вперед, но тут же упал на руки подбежавших товарищей...
Глава двенадцатая. От Белого до Черного
Давно уже мы не встречали Новый год в таком приподнятом настроении. Советское информационное бюро передало сообщение об итогах шестинедельного наступления наших войск в районе Сталинграда.
- Вы только подумайте, друзья, - говорил полковой инженер А. И. Филимонов, - всего за полтора месяца захвачено пятьсот сорок два вражеских самолета и тысяча двести сорок девять уничтожено. Это же по двенадцать машин в день!
Цифра была действительно внушительной. Мы выпили за победу, за родных и друзей, за воинскую удачу. Все были радостно возбуждены.