"Илы" шли попарно, образуя клин из двух четверок. Я связался по радио с ведущим всей группы и Николаем Матвеевичем Головковым, затем установил связь с "Ольхой". Спустя некоторое время станция наведения сообщила, что над целью патрулирует четверка "мессершмиттов".
- Вам действовать по основному варианту, - уточнили с земли.
Впереди слева угадывался передний край. Что-то горело. Столб клубящегося дыма медленно поднимался вверх и был хорошо виден на фоне снежного покрова. Среди леса просматривалось озеро Вершинское. Сверху оно похоже на аэродром, и неопытные летчики иногда пытались приземляться на нем. Для нас же оно просто было неплохим ориентиром. А вот и линия фронта, идущая почти параллельно железной дороге Старая Русса - Валдай.
Штурмовики развернулись строго на юг. Я и мои ведомые набрали высоту около двух тысяч метров и рассредоточились парами по фронту, обеспечивая свободу маневра. Группа Головкова сделала то же самое.
Столб дыма, видневшийся издали, вырисовывался отчетливее. Это, по всей вероятности, горел склад горючего. По снегу к нему, словно растопыренные пальцы, тянулись бело-серые прямоугольники танков и автомашин. "Мессершмиттов", о которых нас предупредила "Ольха", пока не было видно.
Пройдя еще несколько секунд на юг, ведущий "ильюшиных" покачал с крыла на крыло, заложил левый крен и пошел вниз, на вражескую колонну машин. За ним последовали ведомые. Чтобы обеспечить выход "илов" из атаки, два истребителя во главе с Головковым пошли за лидером вниз. Пара Владимира Елисеева осталась на прежней высоте, обеспечивая ввод штурмовиков в пикирование.
В безоблачном небе появлялись разрывы; похожие на белые бутоны хлопка. Это начали вести огонь малокалиберные автоматические зенитки. Но летчики не прерывали боевую работу. Бомбы, сброшенные "илами", точно попали в цель.
- Хорошо! - послышался по радиоголос командарма.
Значит, генерал Ф. П. Полынин где-то неподалеку на НП и внимательно следит за нашей работой. Вдруг голос Федора Петровича изменился, летчики уловили в нем нотки тревоги:
- Внимание! С севера "мессеры"!
И действительно, четверка вражеских истребителей появилась у замыкающей пары "илов". Василий Добровольский и его ведомый бросились на них в лобовую. Внезапная атака на штурмовиков была отбита.
Бой разгорался. Головков подал команду лейтенанту Елисееву и его напарнику:
- Вниз!
Летчики обрушились на противника. Владимир длинной очередью отрезал крыло "мессера", который нацеливался на одного из штурмовиков. А "илы", находясь под надежной защитой истребителей, громили фашистскую колонну машин, подавляли артиллерию, поливали огнем живую силу врага.
В эфире снова прозвучал знакомый голос командующего 6-й воздушной армией:
- Внимание! С юго-востока приближается группа истребителей. Свяжите их боем. Обеспечьте работу "горбатых"!
Головков тут же приказал мне:
- "Двадцать пятому" связать боем подходящего противника.
Я со своим ведомым Михаилом Галдобиным вышел из боя и устремился вверх. Осмотрелся. Противника не было. Стало быть, надо искать его. Пройдя минуты две курсом на восток и набрав высоту три с половиной тысячи метров, развернулся на юг. Вдалеке угадывался аэродром противника, откуда, по моим предположениям, должны следовать истребители.
В наушниках слышался ритм боя, четкие и спокойные команды. Вот чей-то голос: "Фоккеры". "Фоккеры" сзади". И тут же другой: "Бить их надо!"
"Видимо, откуда-то внезапно появились тупоносые. Неужели я не заметил их?" От этой мысли больно защемило сердце. И вдруг радостный, взволнованный возглас: "Горит! Смотрите, горит!" По всей вероятности, ликовал кто-то из молодых летчиков. Небольшая пауза. И снова чей-то басок: "Разворачивай! "Фоккер" в хвосте. Так. Атакуем!"
Туго ребятам приходится. Вот опять сигнал об опасности. Затем наставительное: "Не давай гаду уходить! Добей его!"
Я представлял сложную картину боя. Очень хотелось быть вместе с товарищами, помочь им, но приказ есть приказ, его надо выполнять. Командующий знает обстановку лучше, чем кто-либо из нас. Едва успел подумать об этом, как метров на пятьсот ниже заметил пару "мессершмиттов", которые шли с набором высоты туда, где дрались наши летчики.
Кроме этих "мессершмиттов" где-нибудь поблизости могли быть еще вражеские самолеты. Поэтому я стал внимательно осматривать воздушное пространство. От яркого солнца слезились глаза. Пришлось приложить руку козырьком, пристально всматриваясь в безбрежные просторы безоблачного неба. Других самолетов пока не было, а та пара, что шла к району боя, не видела нас и все внимание устремила вперед.
Предупредив лейтенанта Галдобина покачиванием с крыла на крыло, что означало: "Внимание!", и маскируясь яркими лучами солнца, я пошел в атаку. За мной неотступно следовал Михаил. Напарник ведущего "месса" немного отстал, и каждую секунду его силуэт все больше заполнял светящееся кольцо моего прицела. Дистанция двести пятьдесят метров. Двести, Еще ближе. Перекрестие прицела лежит на кабине противника.