Время, отведенное для разведки; заканчивалось, и Алексей Борисович Панов все чаще посматривал то на часы, то на карту с нанесенной красным и синим цветом линией фронта. Командир нервничал. И не только потому, что надо было докладывать в штаб дивизии о результатах разведки. Он беспокоился о судьбе летчиков. Во вражеском тылу не исключена встреча с истребителями противника, объекты, представляющие интерес для разведки, как правило, бывают прикрыты сильным зенитным огнем. Успех разведывательного полета во многом зависит от опыта, умения и смекалки летчика. Однако при выполнении боевого задания всякое может случиться...
- На сколько у них осталось горючего? - спросил Панов одного из офицеров штаба.
- До полной выработки баков - минут пятнадцать, - ответил тот.
В воздух поднялась очередная группа истребителей и пошла на задание. Несколько самолетов возвратились с задания и теперь по одному заходили на посадку. С вышки, оборудованной на вековой сосне неподалеку от КП, наблюдатель доложил, что километрах в восемнадцати юго-западнее аэродрома идет бой.
- Масальский! - крикнул Алексей Борисович своему адъютанту и кивнул в сторону наблюдателя: - Уточни сам. - Штабному офицеру приказал: - Запросите по радио Добровольского и предупредите, что в район боя высылаю четверку истребителей.
Саша Масальский сбросил куртку и в несколько мгновений вскарабкался на сосну. Взяв бинокль у наблюдателя, опытным глазом сразу определил: два советских истребителя на высоте около тысячи метров ведут бой с четверкой "мессеров". По всей вероятности, это были Василий Добровольский и Алексей Бородачев. На запросы по радио они почему-то не отвечали.
Все, кто не был занят боевой работой, поспешили на летное поле, откуда можно было наблюдать за поединком наших друзей с вражескими самолетами. Над аэродромом повисла тишина, только издали до нас доносился надрывный вой работающих двигателей, в который время от времени врывалась отчетливая дробь пулеметно-пушечных очередей. По классической технике пилотирования и четкой согласованности действий мы догадывались, что бой ведут Добровольский и Бородачев. Вскоре это предположение подтвердилось. Василий с присущим ему спокойствием доложил по радио:
- Задание выполнили! За нами увязалась четверка "мессеров". Ведем бой на подступах к аэродрому. Горючее на исходе.
Как хотелось помочь ребятам! Но что можно было сделать, находясь на земле? Только сочувствовать и страстно желать победы над неприятелем. Правда, мы крепко надеялись на четверку истребителей, которую послал командир полка на помощь разведчикам. Но она только начинала взлет парами.
Бой с каждой атакой приближался к аэродрому. Василий и Алексей, умело применяя маневр, называемый "ножницами", отбивали натиск фашистских истребителей и зорко обороняли друг друга.
А противник тем временем широко рассредоточился по фронту и начал одновременную атаку наших самолетов. Добровольский, заложив левый крен, развернулся в сторону своего ведомого против атакующей его пары "мессеров". Бородачев на фоне солнца временно потерял из виду вторую пару немецких истребителей и несколько запоздал с маневром - начал разворот, когда враг уже был в непосредственной близости от ведущего.
Все, кто наблюдали за боем с земли, с замиранием сердца следили за нашими истребителями.
- Эх, не успела наша четверка помочь ребятам, - с горечью вырвалось у кого-то из однополчан.
Огненная струя, как вспышка молнии, полоснула по фюзеляжу и левой плоскости ведущего самолета. А через несколько мгновений донесся звук длинной пушечной очереди, напоминающий сильные и частые удары в большой барабан. Машина Василия вздрогнула, на какое-то мгновение замерла, затем медленно с левым разворотом, опустив нос и вращаясь вокруг продольной оси, пошла к земле.
Мы ждали, что Добровольский вот-вот выбросится с парашютом. Но его самолет, в последний раз сверкнув на солнце крыльями, скрылся за лесом. Над местом падения поднялся огромный столб клубящегося дыма. Потом послышался взрыв. Летчики, техники, все авиационные специалисты сняли шлемофоны и ушанки...
В небе остался Бородачев и четыре фашистских истребителя. Трудно сказать, чем бы кончился этот неравный бой, не подоспей к Алексею четверка наших самолетов. Заметив ее, гитлеровцы повернули на запад, а Алексей - в сторону своего аэродрома. По радио сержант доложил:
- Высота восемьсот, двигатель остановился, обеспечьте посадку.
Другие летчики, прибывшие с задания и тоже заходившие на посадку, ушли на второй круг. Едва перетянув верхушки деревьев, Бородачев мастерски приземлился. Выйдя из кабины, он доложил командиру полка:
