Фронтир полностью

— Оля, я боюсь не перемен, милая, но я боюсь того, что они сделают с человеком!!! Позади три Эпохи, но всё это время Совет не смел жертвовать людскими чаяниями во имя прогресса и выживания, человечество достойно лучшей участи! Я не хочу, чтобы всё вокруг стало руинами былого счастья, какими стали мы с тобой, человек не может стать маской для существа, ему чуждого!..

Оля повела плечами, отчего по тяжёлой ткани пробежала лёгкая переливающаяся волна.

— Ты же участвовал в решении, тебя для этого ввели в Гетерин.

Повисла на секунду тишина. Он уже чувствовал, как его покидает ярость.

— Ты, Рэдди, просто ещё чересчур человек. Ты не должен судить то, что ещё не до конца осознано.

Ещё пауза.

— Скажи мне, какой он, Совет. Поделись сокровенным, и тебе будет легче сделать свой выбор.

Он повёл головой, словно пытаясь отделаться от этой неприятной мысли.

— Оля, Оля, ты тоже меня готовишь…

— Я, в данном случае, лишь твоё собственное отражение, облечённое в хрупкую человеческую оболочку. Настоящая я умерла давным-давно. Ты же бьёшься о стену собственного непонимания всего происходящего. Сознайся, ужели моё присутствие способно породить в прежнем Рэдди подобные эмоции? Я была способна на это?

Он задумался на секунду, пытаясь вновь и вновь унять поток мыслей, несущийся у него в голове. Или уже не совсем там?

— Да, я понимаю. И да, я участвовал в принятии решения. Я осознаю это и несу за это ответственность.

Голос, его прежний голос, вдруг снова отчего-то обретший способность отражать эмоции, дрожал, звенел металлом. Будто Рэдди бичевал сам себя этими жестокими словами.

Оля, почти неподвижно стоявшая подле него всё это время, отчётливо вздрогнула. Ледяная статуя с лицом ребёнка и женской фигурой вдруг пошатнулась и схватилась за него в тщетной попытке устоять. Две горячих ладони вновь встретились.

— Прости меня, Рэдди, что тебе приходится делать этот проклятый выбор, я слишком давно последний раз была человеком, чтобы позволить себе такую возможность — сострадать. Вся эта жизнь — борьба, ты тоже понял это. А борьба — отнюдь не самоценное явление там, в «тёплых мирах», как ты их назвал. Пусть там всегда есть, ради чего, против чего, во имя чего бороться. Здесь же, в этом вечном холоде и таком же вечном пламени инобытия борьбой становится сама жизнь, каждая секунда жизни, жизнь как способ существования… То, что я не сообщила тебе ещё тогда, полстолетия назад, не поговорила с тобой… в этом было столько горьких эмоций, что маленькая девочка Оля, так рано ушедшая из этого мира в тот, так и не смогла подать свой голос в твою защиту.

Он шумно дышал, закусив до синевы губы, а она всё говорила, говорила.

— Я — крошечная часть Галактики, я — рядовое связующее звено между большим Космосом и людьми. Я знаю многое из того, что недоступно самим Вечным. Я вижу то, чего не видит даже Галаксианин, ибо оно ему слишком чуждо. Послушай то, что я тебе сейчас скажу. В этом ни за что не сознается ни один из них, поскольку они сами стараются об этом забыть. Совет вынужден спешить, спешить туда, в будущее. С одного края на них давят Хранители, с другого — мы, Ксил Эру-Ильтан, а ведь существует ещё и время, этот универсальный, неизбежный фактор, медленное и неотвратимое течение которого не в состоянии остановить никто. То, что для нас с тобой было жизнью, что было счастьем, теплом, радостью… То, что у людей именуется Третьей Эпохой — для Совета лишь единый миг.

Два тысячелетия Совет пестовал то, что люди назовут Временем Вечных.

Мир, благосостояние, размеренный культурный и технологический прогресс… Мы застали его скорбный финал. Человечество стремительно выплёскивается из границ Галактики. Посмотри вокруг, ты должен был почувствовать этот чудовищный прилив.

— Совет Вечных не справляется?

— Да. Да! Именно так! Время маленьких уютных миров, слепленных воедино лишь Советом и его дочерними структурами, уходит безвозвратно. Жёсткое сильное Человечество… ты не хочешь повторения истории Альфы в галактических масштабах?

Он промолчал. Тогда она вздохнула и заговорила тише.

— Прости, я просто повторяю то, что привело сюда меня.

— Тебе не за что извиняться, Оля. Говори всё, что ты думаешь. Только честно.

Оля помолчала в ответ тоже.

— Я слишком долго разговаривала только сама с собой.

Еле слышный вздох.

— Но всё это действительно стоит произнести вслух. Мы здесь и для этого тоже.

Он всё внимательнее вглядывался в её глаза.

— Человек силён тогда, когда собственная воля направляет его в сторону благополучия всего человечества. Ты это хочешь сказать?

— Рэдди… в тебе слишком много застарелой скорби даже для Избранного.

— И ему, Человеку Межгалактическому, уже мало ласковых и незаметных объятий Совета. Ему мало Воинов, Хранителей, Ксил… мало бесконечной войны за Галактику Дрэгон, мало собственных старых и новых ран. Оно переросло не свою погибель, оно переросло саму Смерть, как мы с тобой когда-то… И теперь Совет делает так, чтобы Эпоха за Эпохой, уйти от Человечества, оставить Галактику… я чувствую, что там, впереди, маячит что-то, мне не понятное, никому не понятное…