Вот уже несколько сотен местных суток как война на планете выродилась в разрозненные налёты, стычки в воздухе, дальнюю контрбатарейную борьбу, битву противоракет. Ночное патрулирование стало единственной для парней возможностью встретиться с врагом на ближней дистанции. Это изводило Капитана Ковальского сильнее всего.
Требовалось перенести Базу поближе к боевым порядкам, временные форпосты не справлялись со своим предназначением, так как не обладали ни обороноспособностью, ни вместительностью, ни ремонтными мощностями, необходимыми полноценному плацдарму для дальнейшего наступления. Однако постройка новой Базы — это время, тогда как командование постоянно требовало ускоренного завершения операции — Северный Легион был нужен в десятке других мест. В Сиреневой Армии ПК КГС их «Белые Тигры» исполняли роль подразделения последнего резерва, отправляемого в самое пекло затыкать бреши в чьей-то обороне. Или спокойно дожидающегося срочного вызова на второстепенных направлениях, вроде этой безымянной планетки.
Именно потому времени не было. И именно потому Капитан Ковальский постоянно искал пути, которые привели бы компанию к завершению. И решение пришло.
В паре сотен километров от современной условной линии соприкосновения находилась, по данным сейсмической разведки, система карстовых пещер, причем некоторые из них достигали поистине впечатляющих размеров — стоило их занять, немного расширив и прикрыв проходы, как разом решалась проблема обороны, естественные укрепления выдержали бы даже среднемощную орбитальную атаку, минус недостаток свободного места, плюс удобство для дальнейшего наступления, предоставляемое местностью.
Применение же к этому новому форпосту зарядов гигатонной мощности, даже если таковые были в распоряжении врага, по причине непосредственной близости к их собственных промзонам неминуемо нанесло бы самим роботам непоправимый ущерб — вторичной радиации их тончайшая квантоптоэлектронная начинка боялась не меньше, чем человеческая плоть.
Решение было принято. Несколько дней назад два манипула из Крыла реал-капитана Руссо там побывали, полностью подтвердив данные разведки. План переброски они с Джоном составляли добрых семеро здешних восемнадцатичасовых суток кряду, осталось дождаться подтверждения с «Инестрава-шестого», а пока…
Когда приказы сделаны, все возможности учтены, предварительная подготовка проведена, инструкции командирам прочитаны, и когда абсолютно нечего делать, тогда Капитаны снова могут стать обычными солдатами, ждущими, когда наступит время пойти в атаку.
Кенстриджа пулей вынесло из люка в холодный полумрак холла. В этом крыле Девятичасового пилона традиционно экономили на климатизаторах. Ради кого стараться? Ради него одного? Он потерпит. А так, пусти сюда забортный вакуум, местные обитатели не сразу заметят.
В отчётные дни, когда он и его горемычная команда собирались вместе на КБ «Сайриус», реже на «Инестраве-шестом» или Новой Базе СПК, и спешили привести свои традиционно запущенные дела хоть в какое-то подобие нормы, Кенстридж себя ненавидел сверх обычного. Себя и свою так называемую работу.
Инвестигейтор вообще — призвание не для слабых духом или стремящихся к особой мирской славе, но конкретно их, вычурно выражаясь, сфера интересов проникала порой в столь затхлые уголки человеческого социума, что иначе как копанием в чужом грязном белье всё это называть не получалось.
У Галактики были свои тайны. Точнее, какие тайны, было бы желание, всё лежало и лежит на ладони, только все спешат, наткнувшись на нечто подобное, скромно удалиться и поплотнее прикрыть за собой дверь. В иных уголках этого космического лабиринта попахивало. Чужой болью, смертью, кровью. Эти тайны смердели. И с ними приходилось разбираться Кенстриджу. Потому что Вечным не успеть всё самим. А потому он с ребятами продолжал разгребать, подшивать в дела и приносить всё это на доклад. Когда раз в полгода, когда раз в пару стандартолет, а когда и чуть не помесячно мотаясь на «Сайриус» и обратно.
А ещё ему приходилось общаться с ними. Вечными. Силовым и интеллектуальным узлом Галактики. И каждый раз клясть себя за человеческую слабость, за неумение хотя бы объяснить, не то чтобы заставить поверить в верность его рассуждений насчёт всего этого.
И каждый раз его идеи оказывались давно пройденным этапом, съеденным вчера завтраком, переваренным и исторгнутым за ненадобностью.
Он вечно опаздывал.
От осознания этого становилось особенно тошно.
