Створка медленно-медленно поползла в сторону, случайный блик света пробежал по рукаву стоявшего за ней — и номер на медальоне. 028. Всё погасло.
Кеира.
Он увидел её прекрасное молодое обнажённое тело, свободно раскинувшееся на волнах мрака. Приближаясь, он ощущал тоску даже сквозь бесстрастность своего расщеплённого эго, узнавая каждую чёрточку того, что безвозвратно ушло. Она была прежней, эта детская складка на запястье, нежная раскосость глаз, девичья угловатость фигуры, но вместе с тем яркая женственность. И бесстрастное, немое выражение лица, неподвижность льда, зыбкость тумана. Таков же был и голос. Это не она, не вся она. Это больше слабосильное его воображение, чем физическая реальность. Какая-то его часть заняла её место, смоделировала, дополнила, оживила. И понуро отступила в сторону.
Ты пришёл ко мне, Сержант. Как же долго.
Ты не поверишь, но я боялся… оказаться виновным в том, что ты здесь. И ждал тебя в совсем другом месте.
Не казнись, милый, нам обоим давно следовало всё обдумать, слишком долго мы жили по инерции, любили по инерции. Ты знаешь, я только теперь по-настоящему ощутила, каков ты. Безмерно силён, но не устойчив. Ты всегда нуждался в опоре, но так и не нашёл её. Это тебя закалило, хотя и окончательно лишило связи с твоим человечеством. Но вот, стоит только тебе найти эту единственно верную опору, как тут же ты её безвозвратно теряешь, страдая и корчась в душе от непоправимой утраты. Хотя внешне ты оставался несокрушимой скалой, внутри ты был замком из песка. А я любила этот замок. Ты ведь начинаешь подчас думать о смерти, желать её? Даже теперь, когда ты стал лишь едва тёплой оболочкой круг былого?
Твой вопрос сбивает с толку.
Но ведь это верно?
Да.
Я была слабой маленькой женщиной, а ты — человеком из большой Галактики, с длинной историей и опустошённой душой. Ты не можешь даже умереть, твое присутствие здесь — тому доказательство. Твоё второе я, твоя искра, если ей будет необходимо, погасит любое доступное сознание, лишь бы вновь обрести носителя. Не со зла, просто такова её природа. И ты такой же. Оболочка любит кого-то, но сам ты даже не до конца понимаешь смысла этой затеи.
Зачем ты так говоришь, Кеира. Это жестоко, ты понимаешь?
Слышу некую мольбу в твоём голосе, ты начинаешь кое-о-чём подозревать… Сержант, любимый, почему ты раньше о ней не подумал, о жестокости. Ты сделал меня калекой куда хуже моего названного брата, а ведь уж он-то никогда не почувствует ничего в этом мире, ничего не свершит, твой двойник, твой товарищ по несчастью. Одного я считала братом, другого — любимым. Страшно быть такой, ещё как страшно.
Кеира, милая, я кое-что понял, поэтому и пришёл сюда… пришёл просить прощения. Будто у самого себя.
