Легионер пробормотал французское ругательство и взглянул на Старика.
— Хочешь настучать на Малыша? — недоверчиво спросил Хайде, глядя на Трепку.
— Если угодно, — ответил Трепка. Взял лист бумаги и принялся писать.
Пока он писал, Хайде смотрел через его плечо.
— Ну и рапорт, — злобно усмехнулся он. — Отдай его командиру полка! Уверяю, у Хинки глаза вылезут из орбит!
— Нет, — ответил Трепка, — его получит не командир, а политический комиссар[131]. Как только нас сменят.
Он сунул рапорт в карман. Эта бумага означала бы смертную казнь для Малыша.
Старик жестом подозвал меня и Легионера. Протянул нам письмо Малыша, и мы вместе его прочли:
