Я тоже представился монгольскому специалисту, а вскоре с Борисом мы уже осматривали стоянку тяжелых бомбардировщиков ТБ-3. Исполнительность, пунктуальность, высокая дисциплинированность монгольских товарищей позволили нам за один день выполнить огромный объем работ: в иное время на такое затрачивалось не менее недели. Когда вся техника была приведена в полную боевую готовность, я отправился на аэродромы, где базировалась наша авиация.
В монгольских степях, чаще-то всего по своим делам, я пользовался штабным По-2, не раз вспоминая добрым словом моих бобруйских друзей Птухина, Родина, Денисова, давших мне возможность освоить летное искусство. Все ПАРМы наши работали четко, слаженно. Ремонтники освоились с полевыми условиями. И вот рано утром 22 июня 1939 года по приказанию Смушкевича я прилетел на своем По-2 в полк майора Н. Глазыкина.
В командирской юрте кроме Глазыкина находился Григорий Кравченко. Запомнился телефонный звонок - он показался нам тогда особенно требовательным и властным. Лицо Глазыкина стало сосредоточенным, даже суровым.
- Прикажу летчикам. Не подведем. До встречи! Комполка положил трубку на рычаг аппарата и по-мальчишески азартно крикнул, глядя на нас:
- Гриша, в воздух! Вам, инженер, командовать здесь, пока не вернемся, приказ комкора Смушкевича!..
Увидев бегущих к стоянке командиров, летчики и техники, не ожидая команды, построились и замерли в тревожном ожидании.
- В районе Буир-Нура, - без предисловий, с ходу начал давать распоряжение командир полка, - наши эскадрильи ведут тяжелый бой с японскими истребителями. Пилотам приказываю идти в указанный район, наземному составу выполнять распоряжения старшего инженера Прачика. Вопросов нет? По самолетам!!!
Истребители за несколько секунд построились в одну линию, и весь полк начал одновременный взлет.
В этот день самолеты противника, нарушив границу МНР, пытались нанести удар по советско-монгольским войскам. Для его отражения были подняты наши истребители. Воздушный бой продолжался два с половиной часа.
Наконец последний И-16 зарулил на стоянку.
Григорий Кравченко заволновался: нет командира. Его тревога передалась и нам. По времени ожидать возвращения майора Глазыкина было уже поздно, оставалось предположить, что он сел в степи без горючего или подбит... В последнее поверить было трудно.
Но вот прилетел Смушкевич и сообщил печальное известие: командир 22-го авиационного полка майор Николай Глазыкин погиб.
Собрав совещание, на котором присутствовали почти все заместители, помощники комкора, командиры авиаполков, Смушкевич отметил слаженные, грамотные действия авиаторов в боевой обстановке, потом сказал:
- Война без жертв не обходится. Но они должны быть оправданными и не столь тяжелыми. Можно возразить: противник потерял в два раза больше. Верш), больше. Техника пилотирования у японских летчиков слабее, чем у советских. Но по данным нашей разведки, на фронтовые аэродромы начинают прибывать японцы, окончившие школы высшего пилотажа. Напористость самураев вы уже знаете. Противник фанатичен. Это надо иметь в виду. А к нам в начале июля поступит первая группа "Чаек", наш долгожданный истребитель И-153.
...Шли последние дни июня. Столкновения в воздухе происходили почти ежедневно. Как-то командир 70-го истребительного авиационного полка майор Забалуев повел свои эскадрильи в район Ганьчжура. Одну группу вел сам командир, другую - его заместитель Грицевец. Шестьдесят японских истребителей вышли навстречу нашим. Завязался жестокий бой. В этом бою над территорией противника был сбит командир полка. Забалуев выбросился с парашютом, и японцы пытались расстрелять советского летчика в воздухе. Но на помощь ему пришел Сергей Грицевец. Вместе со своими товарищами он отбил атаки вражеских истребителей, затем приземлился рядом с Забалуевым, взял его в кабину одноместного самолета и на глазах у японцев взлетел.
За этот и другие героические подвиги майор С. И. Грицевец был награжден второй Золотой Звездой Героя Советского Союза.
* * *
Согласно разработанному плану, 2 июля японцы перешли в наступление. Еще вечером противник ввел в действие до 80 танков, а в 2 часа ударная группа генерала Кобаяси, скрытно подойдя к Халхин-Голу, начала переправу. Переправившись через реку, в 8 часов 3 июля японцы заняли гору Баин-Цаган и стали продвигаться на юг по западному берегу. В небо поднялись наши скоростные бомбардировщики СБ. От их удара кручи Баин-Цагана стали походить на вулкан: бомбы и артиллерийские снаряды поднимали в воздух землю, взрывались подбитые самолеты, горели бронемашины, танки.
Отбомбившись, бомбардировщики ушли домой. Тогда холмистые кручи принялись штурмовать истребители, нанося огромный урон живой силе противника.
Ожесточенные бои за Баин-Цаган продолжались в течение трех суток. К 3 часам 5 июля сопротивление врага было наконец сломлено. Не выдержав натиска советско-монгольских войск, противник в беспорядке отступил на восточный берег Халхин-Гола.
