Я конечно же понимаю, что это не шедевр. Но написано оно было от души. И мне до сих пор дороги мои ученики, поставившие свои подписи под этим милым сердцу текстом. А это были: москвич Лаврушин с Большой Почтовой улицы – основной автор, Снетков, Кудрявцев, Овчинников, украинцы Павлюк и Грицинюк, белорусы Женя Сорока, Федор Рудобелец и Аксенчик, которые мне особенно нравились, Сучков, казах Газимов и еще несколько человек, подписи которых сейчас я не смог разобрать. Со всеми этими ребятами я уже попрощался. А теперь пора было собираться в путь и мне.
Менее чем за неделю все было готово к отъезду: подготовлены документы, на склад сдано воинское имущество, сильно поношенное обмундирование заменено новым. Каждому увольняемому командование выделило по десять килограммов муки, что для многих оказалось весьма кстати.
Наконец вещи уложены, и демобилизованные последний раз выстроены на плацу. Старшина быстро проверяет отсутствие оружия, спиртного и порнографии. Потом демобилизованных увозят на станцию. Командир полка обращается к отъезжающим с прощальной речью, благодарит за службу и желает успехов в мирной жизни.
У платформы уже стоит товарный вагон, оборудованный для перевозки людей. Еще полчаса, и состав тронулся.
Прощай, наш полк, прощай, город Ратенов, прощай, Германия. И хотя всем очень хотелось домой, расставаться с друзьями было грустно.
Вместе со мной возвращался домой сержант Сергей Авдеев, москвич, разведчик пятой батареи, с которым мы давно дружили и теперь заняли места рядом на верхней полке, возле окна.
До Москвы ехали более трех суток. За это время все успели перезнакомиться. Часто вспоминали прошлое, а вот о будущем говорили мало. Для большинства оно было неясным.
У пассажиров нашего вагона, как правило, было по одному-два чемодана, а у некоторых еще отдельно упакованные вещи, среди которых чаще всего встречались большие ламповые радиоприемники «Телефункен», аккордеоны и велосипеды в разобранном виде.
Мой багаж состоял из двух чемоданов: большого дюралевого и маленького из прессованного картона. Большой чемодан весил не менее 40 килограммов. В нем были уложены два мешка муки (один мне подарил товарищ с Украины), в каждом из которых была спрятана бутылка бренди, около сотни тетрадей, о которых просил двоюродный брат-студент, сшитый по заказу китель и пара хромовых сапог. В маленьком чемодане лежали мелкие вещи, два висячих замка с набором цифр и пара карманных часов, выигранных в шахматы.
Один товарищ по секрету сказал мне, что везет домой коробку с несколькими сотнями часовых стрелок. На вопрос «Зачем они нужны?» он ответил, что каждая стрелка в Москве стоит не менее трех рублей и он надеется их продать знакомому часовому мастеру. Подобный бизнес не был исключением. Еще несколько человек везли коробки с камнями для зажигалок, швейными иголками и тому подобными малогабаритными изделиями. В стране был дефицит, и все это могло пригодиться.
2 марта 1947 года поезд наконец прибыл в Москву. Мы с Авдеевым взяли такси. Сначала отвезли его к Никитским воротам, а вскоре я уже стоял около своего дома, из которого пять лет и восемь месяцев назад ушел на фронт.
