— Алесик, дальше мало, что было интересного. Наступили очень трудные послевоенные годы, огородик у Вальдемара был маленьким, после исчезновения Алеся он начал заметно сдавать и скоро не смог вести службу. В это время, по-моему, в сорок седьмом году, вернулся из лагеря Степан — без глаза, весь переломанный и контуженный. Он хотел, чтобы я к нему вернулась, но я наотрез отказалась. Он страшно пил и превращался в полное ничтожество. Даже Вальдемар уговаривал меня сойтись с ним, чтобы спасти его от пьянки, а нас от голодной смерти, но я больше не поступилась своей совестью и гордостью. Так случилось, что Степан встретил какую-то вдову и она его вытащила из пьяного болота и захотела выйти за него замуж, но поставила определённые условия. Главные из них, чтобы он официально со мной развёлся, женился на ней и переехал к ней на хутор, за это он отписал мне свой дом, который к этому времени пришёл в запустенье. Я без слов согласилась, так в сорок восьмом году мы оказались в собственном доме. Мы, это я с детьми и ксёндз Вальдемар, который к этому времени окончательно сдал и нуждался в опеке…
В это время раздался телефонный звонок, который прервал рассказ Фроси. Недовольный Алесь побежал в прихожую.
Алесь вбежал в зал:
— Бабушка, нас вызывает Исламабад!
— Кто вызывает?
— Бабуля, ни кто, а что, Исламабад это столица Пакистана.
Фрося подхватилась с кресла и понеслась в прихожую, отмахиваясь от вопросов Алеся. Она схватила трубку телефона и, приникнув к ней ухом, сквозь всевозможные помехи, услышала голос Ани:
— Мамочка, здравствуй, моя любимая, поздравляю тебя с Днём рождения!
— Анюточка, девочка моя хорошая, спасибо тебе, что даже в той дали, где ты сейчас находишься, не забыла про меня!
— Мамочка, о чём ты говоришь, я и забыла про тебя?! По сто раз на дню вспоминаю.
— Анютка, как ты там, что слышно?
— Мамочка, я хотела тебе позвонить чуть позже, когда больше выясню о судьбе Сёмочки, но сразу же сообщаю, в восемьдесят пятом году он был жив и находился в плену у каких-то бандитов…
— Боже мой, а сейчас?
— Мамочка, мне удалось напасть на его след, в каком-то лагере произошло крупное восстание военнопленных, где большинство восставших было уничтожено, но Семёна среди погибших там не обнаружено. По некоторым не проверенным сведеньям, его совсем недавно видели среди телохранителей у одного из влиятельных полевых командиров Афганистана…
Фрося зарыдала, она не могла больше произнести ни одного слова.
— Мамочка, миленькая, не плачь так, ведь самое главное, у нас появилась надежда, что он уцелел, теперь надо его обнаружить и вызволить из этой страшной мясорубки. Тут такая неразбериха, не поймёшь, кто с кем воюет, везде стреляют, такая нищета, просто жуть.
— Анечка, а, что дальше нужно предпринимать, где искать, с кем связываться?
— Я пока не знаю, буду связываться через Красный Крест с властными структурами Соединённых Штатов, Советского Союза и другими ведущими странами, которые смогут оказать влияние на того командира.
— Анюточка, береги себя, моя любимая девочка, ты мне вернула надежду…
Телефон в ответ молчал, их разъединили. Так Фрося и не поняла, слышала Аня её последние слова или нет. Фрося несколько раз пофукала в трубку, но та молчала, и она положила её медленно на аппарат. Подняла заплаканные глаза и встретилась с напряжённым взглядом Алеся:
— Бабуля он жив?
— Кажется да, по крайней мере, есть большая надежда на это, Анютка обнаружила его следы.
— Позвони Тане, для неё это будет, как глоток свежего воздуха в вакууме.
— Да, да, мой мальчик, сейчас наберу её, я совсем растерялась.
Фрося услышала в телефоне приглушённый голос невестки:
— Мамочка, что ты так поздно звонишь, ведь уже одиннадцатый час, дети уже спят?
— Таня, у меня хорошие новости, только что звонила Анечка из какого-то Исламабада и сообщила, что обнаружены следы нашего Сёмочки.
В трубке раздался душераздирающий крик. Такого Фрося не ожидала, невестка билась в истерике, а телефонная трубка колотилась о пол. Вдруг она услышала заспанный голос Анжелы:
— Кто там, что случилось?
— Анжелочка, помоги маме, пусть она возьмёт себя в руки, ведь я ей сообщила хорошие новости.
— Подожди бабушка, у телефона, я сейчас напою маму холодной водичкой.
Через некоторое время Таня взяла трубку и сорванным осипшим голосом спросила:
— Мамочка, где он?
Фрося передала Тане содержание всего разговора с Аней, обе женщины плакали возле своих телефонов. Алесь взял из руки бабушки трубку, пожелал Тане спокойной ночи и, обняв за плечи, ничего не видящую от слёз взволнованную женщину, повёл в зал и усадил в кресло.
— Бабуля, мы ведь тоже не можем сидеть, сложа руки. Недавно с ребятами выступали в клубе афганцев, попробую через них пробиться наверх, чтобы включили все свои каналы.
— Алесик, я пойду в КГБ, там есть отдел, который занимается делами пленных, но страшно мне что-то, ведь Анютка сказала, что он служит у какого-то командира, значит, он не пленный.
Повисла тишина.
— Бабушка, выходит, что он предатель?
Фрося вдруг выпрямилась в кресле.
