Фрунзе, конечно, заранее знал исход нового суда. Накануне процесса он вызвал защитника и решительно заявил:
— Беру с вас слово, что ни вы, ни мои родственники не подадите прошения царю о помиловании.
Защитник ласково потрепал Фрунзе по плечу:
— Милый юноша, ну на кой чорт вам нужно все это? Отрекитесь-ка от своих пролетариев, скажите, что по молодости лет увлеклись научной стороной социализма, и я даю гарантию, что вас помилуют.
Фрунзе вскочил.
— Я не нуждаюсь в вашей помощи! — побледнев от гнева, произнес он. — И, несколько успокоившись, добавил:
— Я люблю только удачные шутки...
Партийная организация прислала Фрунзе указание не бойкотировать суда, но энергично себя защищать...
Суд начался 22 сентября 1910 года.
На скамье подсудимых сидели Фрунзе, Гусев и несколько других участников первого процесса. Главное обвинение против Фрунзе, за которое грозила смертная казнь, — покушение на убийство урядника Перлова.
Партийная организация и родные Фрунзе стремились во что бы то ни стало опровергнуть пункт обвинения о покушении на урядника. В дни, предшествовавшие покушению, Фрунзе ездил в Москву. Нужно было доказать, что Фрунзе находился в Москве в самый день покушения, хотя на самом деле он вместе с Гусевым действительно пытался уничтожить назойливого шпиона.
Нашли в Москве врача Иванова, в больнице которого был Фрунзе во время приезда в Москву. Иванова убедили дать суду показания, что Фрунзе именно в этот день был у него в больнице.
Начался допрос свидетелей. Настал вечер. В судебном зале еще не успели зажечь свет.
Вызвали врача Иванова.
— Вы утверждаете, что подсудимый Фрунзе находился в этот день у вас?
Иванов убежденно ответил:
— Да, я ему оказал помощь.
— А вы хорошо знаете лично подсудимого Фрунзе?
Иванов на мгновение смутился: он никогда не видел Фрунзе. Но тут нашелся защитник:
— Фрунзе, встаньте, свидетелю темно, не видно.
Михаил Васильевич встал.
— Да, это точно Фрунзе, который был у меня,— ответил тотчас же врач.
У прокурора в руке хрустнул переломленный карандаш.
Урядник Перлов настаивал в своем показании, что в него стрелял именно Фрунзе. Защите и подсудимым удалось сбить с толку этого тупого и невежественного служаку.
Между защитой и обвинением шла напряженная борьба за голову Фрунзе. Суд во что бы то ни стало хотел отправить Фрунзе на виселицу. Судьи хорошо понимали, что перед ними стойкий и закаленный большевик...
Михаил Васильевич держался спокойно. И, когда вынесли второй приговор — к смертной казни через повешение, — ни один мускул не дрогнул на его лице. Он смело смотрел в глаза своим судьям-палачам.
Когда Фрунзе привели в тюрьму, встретившиеся в коридоре товарищи спросили его:
— Какой приговор?
— Статья до конца, — пошутил Фрунзе.
Его поместили в одиночную камеру в нижнем этаже. И снова мучительно медленно потянулись часы, дни...
Фрунзе потом рассказывал:
«Осталось уже немного времени. Утром, часов около шести, как всегда это делалось в тюрьме, меня должны были повесить. Надежды на отмену приговора не было почти никакой. Бежать невозможно. И не медля, так как время приближалось к роковому концу, я решился хоть под конец уйти из рук палачей. По крайней мере, повесить им себя не дам, сам повешусь, пускай найдут труп... И стал готовить из простыни веревку.
К моему удовольствию, гвоздь оказался в углу печки, как раз то, что нужно. Но когда я уже занялся приготовлением веревки, загремел замок».
Но это пришел не палач, а вестник жизни — адвокат с сообщением об отмене приговора.
Новый смертный приговор вызвал возмущение в либеральной печати. Под давлением общественного негодования царское правительство заменило смертную казнь каторгой.
Впереди — десять лет каторжных работ.
После суда закованный в кандалы Фрунзе содержался во Владимирской тюрьме. Из одиночной камеры он был переведен в общую. Среди заключенных были не только большевики, но и эсеры, и анархисты, и все же Фрунзе вскоре стал признанным всеми авторитетом. Он организовал кружки по изучению политической экономии, читал лекции по истории революционного движения, по вопросам партийного строительства и тактики, он приступил к изданию рукописного журнала. Все это приходилось делать втайне от администрации, по ночам; днем заключенные были заняты на работе.
Фрунзе с увлечением занимался столярным делом. Но чаще всего приходилось сколачивать гробы. В тюрьме долго не засиживались: невыносимый режим и отвратительная пища делали свое дело.
