В гимназическом архиве сохранилась копия аттестата зрелости об окончании гимназии М. В. Фрунзе, где говорится:
«...Во внимание к постоянно отличному поведению, прилежанию и отличным успехам в науках, в Особенности же историко-филологических, Педагогический Совет постановил наградить его золотою медалью и выдать ему аттестат...»
Аттестат зрелости... Перед молодым Фрунзе лежала дорога в жизнь, полная смутных надежд, борьбы, лишений.
В 1904 году М. В. Фрунзе приехал в Петербург.
После тихих улиц Верного его поражали величественные фасады дворцов, сверкающие электричеством витрины, нарядная толпа, вереницы экипажей и карет с гербами.
Тотчас по приезде Фрунзе отправился на окраину города — в Лесной. Там, по ту сторону Невы, за Сампсоньевским проспектом, по дороге в Сосновку, тянулись унылые корпуса заводов и тесно жавшиеся друг к другу домишки, заселенные рабочим людом.
Этот Петербург — рабочих кварталов и заводских корпусов — принял Фрунзе в свое лоно.
Михаил Васильевич .начал слушать лекции в Политехническом институте. Петербург жил тогда в предчувствии революционной грозы. Классовая борьба, нараставшая в рабочих окраинах, проникала и в стены института. Чаще происходили бурные сходки и многолюдные забастовки, сопровождавшиеся арестами и высылками студентов.
С первых же дней Фрунзе оказался вовлеченным в революционный водоворот. Прямота и решительность характера не позволили ему оставаться пассивным в стремительно развивающихся событиях. Он должен был примкнуть к одному из лагерей, на которые разделялось студенчество. Ему впервые пришлось столкнуться с определенно выраженными группировками, с политическими программами, планами борьбы. Трезвый ум помог ему найти пути, которые ближе и вернее выводили его на поле борьбы.
Студенты Политехнического института происходили преимущественно из демократических слоев. Политическую работу вели три партии: большевики, меньшевики и частично эсеры. Под какими лозунгами выступали тогда большевики и меньшевики, с исчерпывающей ясностью сказано в «Кратком курсе истории ВКП(б)»:
«Большевики держали курс на развертывание революции, на свержение царизма путем вооруженного восстания, на гегемонию рабочего класса, на изоляцию кадетской буржуазии, на союз с крестьянством, на создание временного революционного правительства из представителей рабочих и крестьян, на доведение революции до победного конца. Меньшевики, наоборот, держали курс на свертывание революции»[2].
Фрунзе без колебаний пошел к большевикам.
В первые месяцы своей студенческой жизни он писал домой часто, Подробно рассказывал о студенческих делах, посылал книги, газеты. В письмах к гимназическим товарищам Михаил рассказывал, как организовать кружки, какую литературу читать.
Потом письма домой стали приходить реже и, наконец, прекратились. До Верного доходили смутные слухи о студенческих волнениях, о расправах с молодежью. Мать была в тревоге.
Михаил перестал писать не потому, что в вихре событий забыл о матери. Он целиком отдался пропагандистской и организационной работе. Во время одной большой революционной демонстрации в конце
1904 года его арестовали за оказанное полиции сопротивление.
Тогда же он был легко ранен. Это был первый арест. Вскоре после ареста Фрунзе, как «неблагонадежного», выслали из Петербурга.
В эти дни он написал матери письмо; оно походило на страстную прокламацию, обличавшую самодержавие. Конец письма звучал трагически.
Фрунзе писал:
«Жребий брошен. Рубикон перейден...»
Шуя...
Маленький городок Владимирской губернии жил напряженной, тревожной жизнью. Мелкая буржуазия, чиновники и обыватели были напуганы отзвуками первых раскатов революционной грозы. Они боялись выступления рабочих. В Шуе было много фабрик, общее число рабочих превышало 10 тысяч человек.
Никто, конечно, не обратил внимания на неизвестного двадцатилетнего юношу, поселившегося в начале 1905 года в одном из домиков на 2-й Нагорной улице. Да никто, кроме небольшой группы большевиков, и не знал, что этот дом — явочная квартира, а приезжий — М. В. Фрунзе, присланный большевистской партией для революционной работы.
Среди рабочих появился новый агитатор. С его приездом оживилась партийная работа в Шуе: стали чаще собираться рабочие кружки, устраивались массовки, доклады. Душой всех этих мероприятий был «Трифоныч»[3].
Оживление в рабочих кругах не могло пройти незамеченным. Шпики и переодетые полицейские шныряли среди рабочих. Они искали Трифоныча, но Трифоныч исчез бесследно: Фрунзе переменил свою кличку на «Арсения».
Начались обыски, аресты.
Какой-то провокатор сообщил исправнику Лаврову, что в доме рабочего Минаева, на 2-й Нагорной улице, живут революционно настроенные рабочие. Полиция установила за этим домом постоянную слежку.
Однажды вечером Арсений пришел взволнованный. Он с трудом избавился от следовавшего за ним по пятам шпика.
— Что с тобою? — спросила хозяйка.
— Не знаю, где мне сегодня ночевать, — ответил Арсений.
Минаевские жильцы уже спали. Около стола, на полу, примостились дети.
