Около огня грелись красноармейцы в летних рубашках, обутые вместо сапог в опорки. Плохое снабжение частей явилось результатом вредительства ставленников Троцкого. Они тормозили отправку снаряжения на фронт, и многие дивизии шли в наступление в старом летнем обмундировании. Артиллерия имела ограниченный запас снарядов, тяжелые батареи застряли в Кременчуге.
Начальник 15-й дивизии собрал строгановских крестьян-стариков. Когда им объявили в чем дело, старики выделили в качестве проводников столяра Оленчука и пастуха Ткаченко.
— Они лучше всех знают броды Сиваша. Им можно довериться. Они проведут полки… Только бы ветер дул с запада.
Словоохотливый Оленчук объяснял командирам:
— Прогноин бойтесь — такие грязные жилы, их тут на Сиваше много. Эти самые прогноины от сырой погоды растворяются, и попадись в них человек — моментально затянут его. Оттуда уж не вырвешься.
Крестьяне с саперами отправились на Сиваш ставить вехи. Топкие места мостились фашинами, снопами соломы. Так дошли до проволочных заграждений противника. Начали резать проволоку. Враг услышал и открыл артиллерийский огонь.
Саперы сказали Оленчуку:
— Иди, дед, назад… Неровен час…
— Я сказал: доведу до краю. Молодые себя не жалеют, я ж, старый, кому нужен? — И начал рубить проволоку топором.
Весь день 7 ноября прошел в приготовлениях.
Красноармейцы чинили снаряжение, приводили в порядок оружие. Части ждали последнего приказа.
Красноармейцы поздравляли друг друга с третьей годовщиной Октября. На летучих митингах повторяли слова Ленина и Сталина о необходимости немедленно покончить с Врангелем.
— Даешь Крым! — кричали бойцы.
Политотдел Южного фронта призывал: «К моменту наступления ни один боеспособный коммунист не должен оставаться в тылу. В передних рядах коммунист должен воодушевлять красноармейцев своей решимостью, отвагой и примером».
Со своей стороны Врангель отдал приказ: «Безжалостно расстреливать всех комиссаров и других активных коммунистов, захваченных на поле сражения».
Разведка изучала подступы к Турецкому валу. Его грозная стена замыкала вход в Крым с севера. Перед валом, высотой в 20 метров, тянется ров глубиной в 15 метров и шириной в 40 метров. Весь вал был опутан колючей проволокой, местами в семнадцать рядов. Высоты Турецкого вала — удобнейший пункт для обозрения местности.
Врангелевские артиллеристы изучили каждый метр степи и, разбив ее на квадраты, пристреляли всю площадь перед валом. Спуск в ров и подъем на вал почти отвесные, а в некоторых местах от дна до вершины высится гладкая каменная стена. Эти естественные препятствия были дополнены Врангелем сложной системой долговременных сооружений, растянувшихся в глубину от Перекопа до Юшуни на 25–30 километров и включавших семь взаимно связанных линий укреплений. Красные летчики на старых, истрепанных самолетах ежедневно кружились над позициями противника, фотографировали их, выясняя и уточняя состав частей белых, расположение их батарей и резервов.
Фрунзе приехал в расположение полков 51-й дивизии, готовившихся к штурму Турецкого вала.
В беседе с командирами частей Михаил Васильевич сказал:
— Я увижу вас на валу или не увижу совсем…
Один из командиров ответил за всех:
— Мы будем на валу!..
В районе Владимировки и Строгановки заканчивались последние приготовления к переходу через Сиваш.
Заходящее солнце бросало кровавый отблеск на воды залива. Ветер гнал их от берега. Поблескивала мокрая земля, кое-где синели лужи воды. За Строгановкой строилась бригада, которая должна была первой пойти в наступление. Командир бригады обратился к выстроившимся частям с напутственным словом:
— Товарищи, поздравляю вас с великим праздником Октября… Мы должны победить или умереть. Середины нет…
Гул одобрения покрыл слова командира.
Сгущались сумерки, и скоро берега Сиваша потонули в тумане. Пошли… Липкая грязь засасывала, соленая вода пробиралась сквозь рваную обувь и разъедала ноги… В темноте бойцы проваливались в ямы и гибли. Со стороны противника взметнулась ракета. Белый сноп прожектора начал шарить по воде. Загремела артиллерия. Снаряды, падая в Сиваш, поднимали фонтаны огня и воды. С визгом проносилась шрапнель. Озаряемые вспышками разрывающихся снарядов, красные полки молча двигались к невидимому врагу. Раненые и убитые падали в воду. Неожиданно переменился ветер. Он гнал воду к берегу, угрожая затопить наступающие части.
— Вода… вода…
Тревожная весть передавалась по рядам. Но проводники-крестьяне успокаивали бойцов:
— Высоко вода не пойдет.
Вступив на твердую почву Литовского полуострова, красные части бросились в атаку на Кубанскую бригаду генерала Фостикова. Белые дрались отчаянно. Генерал Фостиков доносил Врангелю:
«Неизвестными, но крупными силами красные перешли вброд Сиваш… Стремятся выйти к Караджанаю, Армянску — в тыл Турецкому валу».
Весть о появлении наших частей быстро облетела белые штабы, и жерла орудий повернулись к Сивашу. Поднимая столбы грязи, со страшным грохотом рвались тяжелые снаряды.
