Он начал целовать внутреннюю сторону коленок, шел выше… Я руками вцепилась в поручни кресла, но старалась не опустить голову на спинку.
Расслабившись сейчас, я бы сдалась.
Резким движением он опустил меня на несколько сантиметров, я напрягла шейные мышцы как только могла, и ни один волос не коснулся кресла.
Я переложила ноги ему на плечи.
Наступил рассвет. Мы лежали в кровати и смотрели «Евроньюз».
Он принес две кружки кофе, поставив на японский деревянный поднос с изображением сакуры, Настин подарок на мое восемнадцатилетие. Если бы этим делом занялась я, то все содержимое аптечки оказалось бы в его чашке. Еще никогда агрессия не переполняла меня так сильно, нестерпимо хотелось причинять боль, но еще сильнее было желание мучиться и не решаться на это. Я сходила с ума от ненависти.
На прощание он положил на терминал в прихожей Visa с приклеенным пинкодом. Хотя я предпочитаю и пользуюсь MasterCard. Копирайт хорош: «Хозяин в доме — бесценно, для всего остального существует MasterCard».
Еще меня добила возмутительная наглость Линды, которая встретила Гошу после нашего общего рандеву и теперь объявила официальный бойкот за сокрытие фактов. Пергидрольная швабра.
Рука включила телевизор, щелкнув пальцем по первому попавшемуся на ощупь каналу. На меня потребительским взором посмотрела Гарнидзе, она вела ток-шоу, название которого я пропустила. Я смотрю только «Сегодня», «Страну и мир» и фильмы. Ненавижу Betacam. Во время новостей никогда не пропускаю рекламные блоки и оцениваю бюджетно и креативно каждый ролик — иногда ностальгирую о пережитом, о шутках и сутках без сна, проведенных в абсолютном поглощении работой.
Был бы сентябрь — снимали бы «Мегафон», в пять часов утра добирались бы до Чехова, а проехав пятьдесят километров, пытались бы разобраться, по какому шоссе едем. И все равно попали бы в пункт назначения со старым знакомым. Интересно, а что с ним сейчас?
В квадратном серебряном ящике обсуждали тему «Почему мужчины редко говорят о любви».
Среди приглашенных гостей был Илья Безуглый, креативный директор журнала Maxim, и пара хмурных и незатейливых психологов. Одна рыжая девушка из зала рассказала, что они с мужем придумали опознавательный знак — цифру 7, которая значила «я тебя люблю», и по обеденным перерывам перекидываются sms-ками «7» и «Я тебя тоже 7». В русском эквиваленте чувства — десять букв, в английском варианте «Love you» как раз нужное число. Набрала в текстовом сообщении «7». Долго думала, кому послать, само собой отправилось Романовичу. Через минуту получила ответ «В 7? Где?» Зачем-то написала: «В фойе кинотеатра „Горизонт“, только тогда давай в час ночи». В семь я там встречу тридцать процентов знакомых, живущих на Фрунзенской, и опять придется заниматься любимым делом Бриджит Джонс — представлением.
Я вдруг вспомнила, что в «Горизонте» нет гардеробной. После того сна мне привиделось еще несколько схожих по драматургии снов — носильщиками одежды переработали почти все мои знакомые. Гардеробную убрали, как только открыли второй зал — из-за огромного потока людей возникали пробки и страшные очереди, и обездоленные опоздавшие были вынуждены сидеть, поджимая спиной пуховое пальто. А у нас тотальная пропаганда демократии и равенства.
Под хруст терпкого, сжатого касаниями сапог снега Макс озвучил свою фамилию — Марецкий. Я спустилась проводить его до машины — он ехал к друзьям в Голицыно кататься на лошадях, а я встречалась с Романовичем: каждый из нас собирался оседлать предлагаемые обстоятельства. Я вернулась в унылую квартиру с номером «552» и принялась рыться в ящиках комода, дабы найти чулки. У меня были свои планы на эту ночь. Надела черную шелковую юбку с запахом, края которой соединялись двумя звенящими пряжками, и черную рубашку. Блондинкам идет черное. А еще их хоронят в цинковом гробу — ноги раздвигаются. Я люблю слушать анекдоты, сама быстро их забываю, минута, две — и вот уже не могу вспомнить. Разве что один…
Анекдот:
«Встречаются блондинки, одна опаздывает. Тут вносится в кафе, вся взмыленная, волосы растрепанные, глаза на затылок чуть не убежали:
— Добрый член! Тьфу-ты, большой день! Ой, девчонки, что было, что было…»
Мы с Романовичем встретились оба в черном, как на похоронах. Завтра полгода со смерти Киры, даже не верится, еще недавно мы с Настей бежали по Плющихе в надежде, что ее брат и отец будут живы, как будто вчера мы Линдой покупали холсты и краски. А сознание смерти так и не пришло, все кажется, что это шутка, домысел, но никак, никоим образом не факт.
Алек молча купил билеты, взяв диван посередине, а на какой фильм идем, не посмотрели. В нижнем баре сидели трое клерков — они курили Captain Black и обсуждали перспективы офшорных инвестиций, оголяя желтые зубы, распуская узлы галстуков, собирая пот со лба в ладонь.
Мы сели за самый дальний стол и пили Red Bull. Каждый из нас платил за свободную нелюбовь отсутствием здорового сна, а он еще и за меня.
— Жанна думает, что я спал с Кариной.
— Неудивительно. Сколько можно об этом говорить!
