– Ой! И говор… и все другое стало. Не узнать прям, – старушка обхватила руками щеки и замотала головой. – Откуда ж знать-то мне, куда уехали. Я ж соседка всего – с ними не жила. Собрались и говорят – мол, все, поехали, память чтоб не теребить. Ты, Олдулина, бери в доме, если надо что. Ну я-то брала поначалу, а потом уж все и кончилось. И не стала ходить-то туда больше. Так и стоит дом уже сколько без дела. А недавно, так вообще в хлеве крыша провалилась. Она и так была не очень, так они так и уехали, не сделав. Мужики хотели было починить, да для чего чинить-то? Не живет ж никто. А тут вон ты-то взял и приехал. Никто ж и не ожидал-то.
Она села рядом.
– Ты, мож, хочешь чего-то? Покормить тебя надо.
– Нет, баба Оля, надо тогда обратно ехать. Коль не ждет меня тут никто, так чего и сидеть тогда?
– Не отпущу я тебя. С дороги в дорогу сразу! Сначала покормлю, всему селу покажу. Утром и порешим, что делать-то. А сейчас чего решать-то с удивления? Только глупость. Не дело это. А на меня говорить потом будут: не сохранила, бабка, отпустила в обратно. Тоже ж не дело на меня-то наговаривать, когда и вины во мне нет. Так что сейчас поедим, спать уляжемся, а наутро решим уж, что делать-то. Пойдем в дом, не сиди ступнем, пойдем.
Утром следующего дня по деревне пронеслась новость о возвращении Майкла Нортона. Много народу приходило поздороваться с ним, поговорить. Майкл не особо общался с ними – его мысли были о родителях – где они? как их найти? Все эти люди только мешали думать.
Вечером был устроен пир на всю деревню по поводу его возвращения. Но как-то все было не так, как должно быть. Нет, все веселились, радовались, кроме Майкла. Он не испытывал больше теплых чувств к этим людям, они были ему будто не родными. Он винил в этом свою задумчивость. Он размышлял о том, как завтра вернется на фронт и его отправят в Кулас-Тенон. Размышлял о том, как его подрывать будет, если поступит такой приказ.
– Майкл, пойдем, покурим, поговорим.
– Я не курю, – замотал головой Нортон.
Парень, подошедший к нему, удивленно пожал плечами и отошел в сторону к группе ребят.
– Что-то какой-то он не такой, – сказал он им. – Будто подменили его на войне.
– Я тоже прям не узнаю нашего Майкла, – подтвердил второй.
– Да и не похож он как-то… а видели, как поседел весь. Прям вся голова белая!
– Зря вы так, – вмешался в разговор сидящий рядом на скамейке дед. – Я, когда на войне был, много лет назад, там одного ранило – снаряд ровничком возле него подорвался. Контузило его целиком тогда, все лицо переворошило. Он не то что говор другой заимел, вообще на ином языке говорить начал! А у этого, – он кивнул в сторону Майкла, – видели, какая рана на голове большая. Может, тоже контуженный. Да только медицина сейчас впереди, может, и починили лицо-то ему. Вот и не похож – лицом, вот и говор – иной.
Эти слова деда разнеслись по всем обитателям деревни, разъясняя их заблуждения. Рана действительно была большая на голове Майкла, и голова вся напрочь седая. Обитатели Повиндиля даже представить не могли, сколько ужаса пережил Нортон на войне. И в осознании этих испытаний все наливались каким-то величественным уважением перед героем.
– Майкл, а медали-то у тебя есть? Награды? – спрашивали.
– Нет. Я скрытно работал, – отвечал.
– Вот оттого-то и подумали, что без вести пропал, – решили по итогу.
Утром Майкл отправился обратно на военную базу. Надо попытаться найти родных. Тогда он сможет вернуться к ним. Тогда жизнь пойдет счастливым чередом.
– Извини, солдат, но твоя помощь больше не нужна, – развел руками все тот же знакомый Майклу мужчина, некогда допрашивавший его в подвалах этой военной базы.
– Как так? – удивился Нортон. – Что вы имеете в виду?
– Свыше пришло приказание как раз в тот день, когда ты уехал. Мы доложили об особенностях Кулас-Тенона, которые ты нам поведал, и поступил приказ атаковать немедленно, пока замок пуст. Ты для этого дела нам был не нужен. Так что вчера Кулас-Тенон пал и был взорван.
Майкл стал потихоньку привыкать к своей постоянной странной задумчивости, и ни капли не удивился отсутствию радостных эмоций. Нет, мозгом он был рад, но душа оставалась все так же холодным листом железа.
– К командиру тебя тоже нет смысла отправлять – они продвигаются на север, сопротивления нет. Ты будешь только лишним ртом. Так что возвращайся домой, к родным. Если понадобится твоя помощь, а она, конечно же, понадобится, мы тебя вызовем. Это будет позже.
Майкл кивнул в знак согласия с расстановкой положений.
– Ну, – мужчина сел за стол, – если вопросов нет, то свободен.
Нортон встал со стула, но мешкал, не уходил.
– Что-то еще? – спросил военный, видя, что тот не уходит.
– Да, – решился все же Майкл и сел обратно. – Есть у меня просьба.
– Какая? – с готовностью помочь спросил мужчина.
– Мои родные... я не знаю, где они...
– Как это? – удивился. – Ты ж назвал нам деревню. Мы отправили тебя туда...
– Да, это все верно, – замялся Майкл. – Но дом там пустой. Они уехали четыре месяца назад. А куда – неизвестно.
– И ты хочешь найти их, – продолжил за него военный.
– Так точно.