— Леон, соблаговолите одеться, и я уверен, что вашего благоразумия хватит, чтобы дойти до храма.
— Но я не притронулся к Оливии!
— Я предоставлю вам изложить эти доводы перед судом. Мы с мэром Давенрока и полковником из северного гарнизона с удовольствием вас выслушаем.
— По какому обвинению, позвольте узнать?
— В надругательстве над невинной девицей, конечно! А ты, — он повернулся к ошарашенной девушке, — выйдешь замуж за Леона или отправишься в монастырь. В двух днях пути как раз есть один, подальше в горах.
— Но я не... дядя, клянусь!
— Мне позвать повитуху для проверки?
Оливия изменилась в лице и побледнела.
— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул дядюшка. — Дорогая племянница, если Леон откажется на тебе жениться, ты поедешь в монастырь сегодня же. Я не намерен терпеть дома подобный позор. Уверен, твои родители меня поддержат. И учти, я попросил господина Униса и господина Дувоса, — он кивнул на чиновников, — удержать тебя любой ценой. Мне будет жаль, если в попытках вырваться ты сломаешь руку. — Сантр гадко улыбнулся. — Местный лекарь, конечно, поможет костям срастись, и сестры в монастыре присмотрят, как смогут, но скажем честно, вряд ли ты будешь еще когда-нибудь музицировать.
Оливия была близка к обмороку. Она, конечно, девушка не из мелких, но против двоих мужчин ей не выстоять, особенно если им был дан приказ не церемониться.
Сдавать Филиппа я не буду при всем его мерзком поведении, и уж тем более второй кавалер Оливии ни в чем не виноват. Если Оливия не назвала никого из них, наверное, тому есть причина.
Если я признаюсь, что я женщина, меня арестуют, и даже не хочется думать, что сделает теперь уже по-настоящему разъяренный господин Сантр, который в этих местах наивысшая власть. Оливию мое признание не спасет. В лучшем случае, ее отправят в монастырь, в худшем — выдадут замуж за кого-нибудь другого. Я была уверена, что Сантр не угрожал попусту, и бедняжку в воспитательных целях могут лишить музыки навсегда.
Я скосила глаза на Оливию. Девушка впала в ступор от угроз сломать руку и вряд ли была в состоянии помочь нам выкрутиться из неприятностей.
Похоже, мне не оставили иного выхода. Остается надеяться на то, что храмовый камень не поставит брачную метку двум женщинам.
— Оливия, — прошептала я, прикрываясь одеялом. — Соглашайтесь, мы найдем выход.
Она, наконец, отмерла:
— Оставьте меня, чтоб я могла одеться.
— Господин Унис, прошу вас прогуляться под окнами дома, — приказал Сантр одному из чиновников.
Тот понимающе кивнул и вышел, грохоча сапогами. Я нашарила на полу одежду и вылезла из кровати, прикрываясь сюртуком. Дядюшка хотел меня остановить, но Дувос указал кивком на ванную комнату. Похоже, он едва сдерживал смех. Кажется, я знаю, кто снимал с меня рубаху и штаны. Хорошо, когда проницательность сочетается с умением молчать.
Нас сразу повели в храм. Со стороны выглядело, что семья королевского надзорника идет куда-то в сопровождении секретаря и ближайших коллег, и никакой торжественности в этом шествии не было. Сантр быстро поговорил с храмовником, и тот начал обряд. Под напряженным взглядом Сантра мы с Оливией произнесли "да" и опустили руки в чашу. Только бы не заметили, что метки не появилось.
Запястье закололо. Не может быть. Не может быть. Краем глаза я увидела, что Оливия удивленно глянула на меня, сначала с ужасом, потом со злобой. Вынув руку из воды я увидела угасающий знак. Но как?!
— Господин Грай, вас проводят до флигеля. Как только госпожа Грай будет готова, она присоединится к вам. Оливия, я надеюсь, ты сможешь быстро собрать вещи, чтобы переехать к мужу.
Унис бесцеремонно взял меня за плечо и довел до флигеля. Я захлопнула дверь перед его носом.
* * *
Ополоснувшись в ванной и сменив одежду я стояла у окна, смотрела на яркое, по-зимнему бирюзовое небо, и ждала свою "жену".
Сейчас приведут Оливию. Представляю, в каком она состоянии. Но я уверена, что договорюсь с ней, возможно, даже признаюсь, кто я на самом деле. Или стану заверять ее, что я приличный молодой человек и не собираюсь ее трогать.
Кхм. Учитывая разницу в наших габаритах, у Леона против Оливии мало шансов. Интересно, о чем думал Сантр? Или решил, что Оливия смирится со своей участью под угрозой сломанной руки?
Наконец, хлопнула дверь. Я попробовала унять дрожь и набралась храбрости, чтоб повернуться к разъяренной девушке.
За спиной раздался голос Филиппа: — И как ты это объяснишь?
Филипп здесь? но как? Приехал раньше, увидел свадьбу, узнал меня, выследил? Боги, за что вы со мной так!
Я тронула горло, выключая артефакт голоса, и повернулась. Но передо мной стояла та, кого я ждала — охваченная гневом Оливия. Где Филипп?
— Отойди от окна, Леон. Я хочу посмотреть в твои лживые глаза. Или, может, ты не Леон? — сказала Оливия голосом Филиппа.
Все поплыло у меня перед глазами. Я никогда не падала в обморок, но в тот момент я была близка к этому как никогда. Перестав что-либо понимать я тряслась в ужасе от того странного существа, которое на меня надвигалось.
