Курант лежал спиной к двери и слушал, как мимо его камеры проходит новый заключенный с охранником за спиной. Открывается дверь камеры, он заходит вовнутрь, с него снимают кандалы. Сейчас на обратном пути охранник пройдет и спросит, жив ли он.
– Эй, ты там живой еще?! – как все одинаково.
– Так точно, – ответил Курант и закашлялся. Кашель, к сожалению, был не притворным.
Теперь он уходит, медленно поднимаясь по высокой лестнице. Щелкает замок, скрипят петли, после чего раздается грохот задвигающегося внешнего засова. Теперь можно. Курант вскочил с пола и подбежал к решетке. Темно, но он уже привыкший. Новый заключенный сидел, спиной прислонившись к решетке камеры.
– Эй, – окрикнул его Курант, – как тебя зовут? Кто ты?
Сидящий напротив обернулся. Короткие белые волосы, высокий рост, худой… Курант похолодел, разглядывая его лицо. Руки задрожали, и он осел, держась за прутья.
– Альфред! – заорал он радостно, забыв о том, что сверху его могут услышать охранники. – Альфред! Это ты! Ты живой!!! Как ты здесь очутился?! Как… как… – от волнения он не смог ничего говорить, он задыхался от подступающего к горлу кому.
Но сидящий в соседней камере парень не среагировал на этот выплеск эмоций. Он так же ровно продолжал смотреть на своего соседа, не понимая его поведения.
– Альфред, – заговорил парень, когда смог подавить подкатывающие слезы, – это же я – Курант. Ты не узнаешь меня? Альфред.
Он подполз к самой решетке, чтобы тот мог рассмотреть его лицо получше, поднял грязные рыжие волосы с глаз, оголив лоб. Но сосед не реагировал.
– Альфред, – в сердце Куранта забилась жилка паники, – Альфред, ну скажи хоть что-нибудь, Альфред.
И он ответил. Но ответил не на своем, на маламикском языке. Курант не знал, но почувствовал, что парень хочет донести ему, что ничего не понимает.
– Как же так? – растерялся рыжий. – Не может быть такого! Альфред!!! Альфред, посмотри же!!! Ну это же я!!! – снова стал орать он, тряся решетку камеры. – Альфред!!! Альфред!!!
Сверху раздался звук открывающейся двери. Сюда бежал охранник, но Куранту было наплевать.
– Альфред! – продолжал он. – Альфред! Ну ты что?! Это же я!!!
– Ты чего орешь?! – крикнул на него охранник и ударил по лицу кнутом, распоров щеку еще одним шрамом.
Курант зажмурился и осел. Из раны текла кровь, а из глаз слезы.
– Это мой друг, – говорил он. – Мой лучший друг Альфред. Но он почему-то даже на языке нашем не говорит.
– Кто твой друг? – удивился охранник, озираясь вокруг.
Курант указал на парня, не отрывая взгляда от лица, которое он не видел уже два года, которое жаждал увидеть, чтобы рассказать все, что произошло, чтобы что-то обсудить, чтобы просто быть рядом. Он не узнавал холодного взгляда в глазах Альфреда.
– А, этот… – усмехнулся охранник. – Ты ошибаешься. Он не Альфред, и уж точно не из хеев. Это наш – Майкл Нортон. Он убил свою беременную кузину с ее мужем и спалил дом. На допросе отпирался, но все улики были против него. На пожизненное посадили. Специально рядом с тобой, чтоб даже поговорить не могли.
Охранник подмигнул Куранту, сказал что-то Майклу и ушел. Курант продолжал сидеть возле прутьев, уставившись в глаза своего лучшего друга. Холодное неузнавание в его глазах терзало сердце. Нортон отвел взгляд от своего соседа, развернулся и сел в дальний угол, прижал ноги к груди и стал кусать штаны на коленках – от нервов.
28 марта 2012 г.
