– Ну, блеск! У него даже своя собственная белка есть! – ворчала Ника, преследуя шустрого зверька, который, судя по всему, её совсем не боялся. Добежав по хорошо расчищенным дорожкам до беседки, этот наглый комочек меха сначала нырнул в свой домик, который, кстати, так и назывался – домик для белки, а затем передумал и устроился в кормушке, установленной по соседству.
– А неплохо ты тут устроилась. Да ещё с таким-то рационом, – шутливо пожурила она белку, наблюдая за тем, с каким аппетитом та поглощает оставленные для неё орехи. Ника улеглась на крытую скамейку-качели и принялась ловить в ладошку крупные снежинки. Ей нравилось это место, спрятанное за пушистыми хвойными кустарниками. Отсюда открывался прекрасный вид на сад, и было так уютно, что совсем не хотелось уходить.
– Ника! – раздался со стороны дома громкий и сердитый голос Алекса. – Ни-ка, где ты?
Удивлённая тем, что не услышала шума подъезжающей машины, она собиралась ответить. Однако тут же затаила дыхание, потому что напуганная шумом белка сначала забавно сложила ушки, а затем ловко прыгнула прямо на вытянутую руку, решив, видимо, что там её ждёт новое угощение. Растроганная подобным доверием, Ника застыла, не смея её спугнуть. Как и все городские жители, она испытывала трепет при виде любого существа, живущего на свободе, а потому и Алекс, и вся остальная вселенная могли немного подождать.
***
Александр встал рано, но будить свою гостью не стал. Охраняя её сон, он так старался не шуметь, что даже умывался в другой ванной комнате. После вчерашних событий и предстоящего вечера ей следовало хорошенько отдохнуть, ведь, если он всё правильно понял, сегодня ночью никому из них выспаться не удастся. Правда, для этого нужно было поторопиться с делами, чтобы не оставлять Нику наедине со своими мыслями.
Честно говоря, причину своих волнений на её счёт Алекс и сам до конца не понимал. Она приехала, она здесь и, судя по внешнему виду, поняла цель своего визита правильно. Но тогда что его так пугает и настораживает? Почему он не чувствует себя победителем, если до полной капитуляции Ники его отделяет всего несколько часов? Неужели прошедший день так повлиял на его сознание, что сделал сентиментальным и неуверенным в себе?
Взять хотя бы неприятное, давящее чувство вины за обман о времени вылета самолёта, который довёл Нику до слёз. Или то, как долго он топтался возле её комнаты, не решаясь войти, после того как она ушла спать. А уж о вчерашнем ожидании и событиях после Алекс вообще вспоминал с содроганием.
Целый день он, как глупый юнец, не выпускал из рук телефон, ожидая появления Ники. Он даже нарядил ёлку, предвкушая, с каким восторгом и благодарностью она отнесётся к его стараниям. Алекс был убеждён, что к середине дня они уже будут распивать шампанское, ведь она не отклонила приглашение, приняла игру, сделав вид, что поверила в историю с пиджаком.
Однако чем больше проходило времени, тем меньше становилась уверенность Алекса. В конце концов ему пришлось признать, что он совершенно не знает, чего ждать от этой девушки, и эта её непредсказуемость сводила его с ума.
Приедет или передумала? И что делать, если она даже не собиралась к нему, потому что не восприняла его звонок всерьёз? Да, она написала: «если найду время», но ведь это всего лишь уловка, кокетство, не могла же она в самом деле ответить, что с радостью принимает приглашение? А если Ника действительно занята, потому что нашла, с кем встретить Новый год? Мчаться к ней и убеждать отмечать праздник с ним? Но как это сделать?
Все эти вопросы так подорвали самоуверенность Алекса, что он едва держался, чтобы не запрыгнуть в машину и не отправиться к Нике выяснять отношения.
Так что, когда через несколько часов она принялась ему названивать, он и думать не мог, чтобы сразу ответить. Алексу так хотелось её помучить, наказать за свои волнения, что он самодовольно улыбался, поглядывая на разрывающийся телефон, а затем и вовсе сделал звонки недоступными. Перезванивая, он был уверен, что Ника стоит у ворот охраны, как он и велел сделать в письме. Ведь если бы она передумала приезжать совсем, то не стала бы утруждать себя таким количеством звонков. Именно поэтому он и не дал ей завести разговор первой, предугадывая, как сильно она раздражена ожиданием. Алексу нравилось её заводить, и, закончив речь приглашением на шампанское, он ожидал неминуемого всплеска эмоций. Но вот к чему он совсем не был готов, это к сообщению о том, что Нике угрожает опасность. Алекс был настолько ошарашен, что не сразу пришёл в себя. Он плохо помнил детали той спасательной операции. Выяснение обстоятельств, мгновенные сборы, дорога… Казалось, всё это делал кто-то другой – серьёзный и бесчувственный.
Однако, когда он увидел фары её машины, когда она, испуганная и бледная, расслабилась в его присутствии, Алекс впервые в жизни не знал, как справиться со своими эмоциями. Оценивая степень опасности, он с трудом дышал, ведь могло случиться непоправимое, и винить кроме себя было некого.
