– Сеньор, – заметил Эусеби, – а не могли бы вы отлупить их до того, как они на меня нападут, а не после?
Сначала Каркун не понял его слов, а потом разразился смехом. Он хохотал и шлепал себя ладонями по бедрам:
– Ты слышала, детка, что он сказал? Ну и шутник этот фотограф!
Как раз в это время в комнату явился маленький монстр с бутылкой вина; Каркун сделал один глоток, потом другой и моментально преобразился: в его чертах проступило нечто дьявольское.
– Эй ты, а ну фотографируй меня побыстрее, – сказал он, направив на Эусеби немигающий взгляд.
Все надежды Эусеби возлагал на «Кодак». Камера цирюльника служила для прикрытия. Он собирался нажать на кнопку «Кодака» через секунду после магниевой вспышки, когда и мужчина, и женщина немного расслабятся и их позы станут более естественными. Присутствие монстров пойдет на пользу процессу. Эусеби надеялся, что их кожа, покрытая слизью, послужит подобием зеркал. В комнате станет светлее, и это позволит сделать отличный снимок. Чудовища помогут ему запечатлеть чудовищность человеческой натуры.
Фотограф приступил к делу: пара уставилась на камеру цирюльника, а Эусеби тем временем пристроил «Кодак» поверх нее и навел объектив.
– Готовы? – спросил он клиентов.
Они напрягли все свои мышцы и замерли. Щелк! Ослепительная вспышка. И только тут, полсекунды спустя, когда пара сочла, что снимок уже сделан, и сняла свои маски, надетые специально для парадного портрета, Эусеби нажал кнопку «Кодака». ЩЕЛК!
Готово. Великая фотография сделана. Он был в этом уверен. Никому до него не удавалось запечатлеть столь трагичную и скорбную пару. Эта сцена казалась ему важнее всяких чудовищ, какими бы удивительными они ни были: снимок отражал гибель любви. Как они достигли подобного отчаяния?
В эту минуту Зловещий Каркун прыжком поднялся со стула. Он требовал фотографию, свою фотографию. Где его фотография? Эусеби занервничал:
– Но, сеньор, сначала мне надо отнести камеру в лабораторию, опустить пластину в раствор и проявить.
Каркун посмотрел на него с возмущением невежды:
– Какая, к черту, пластина? Мне нужна моя фотография! Слышите вы меня? Фотография!
Чудовища заволновались. В это сравнительно небольшое помещение их набилось столько, что теперь они принялись яростно толкаться. Каркун обладал способностью передавать свое негодование монстрам, и они возбуждались, когда повелитель кричал и топал ногами. Длинные, будто анаконды реки Ориноко, языки появились из пастей и раскачивались в воздухе. Затем чудища защелкали ими, как кнутами, а из множества глоток вырывалось хриплое мычание.
– Давай сюда мою фотографию! Мне срочно нужен этот чертов снимок!
Каркун набросился на камеру цирюльника, словно та была в чем-то виновата. Повалил на пол и стал пинать ногами. Увидев это, монстры тоже кинулись на упавший предмет, как стая сухопутных акул. В результате их нападения от аппарата осталось мокрое место.
– Где она? – голосил Каркун. – Фотография! Моя фотография!
Тем временем Эусеби отыскал глазами Печальную Даму, и она ответила ему взглядом. Фотограф отошел подальше от чудовищ, толпившихся над жалкими остатками аппарата. Палец Дамы вновь указывал в пол, где было написано: «Позовите армию, пожалуйста».
Слово «армия» было написано по-французски, это означало, что женщина просит его отправиться на французскую территорию в городок Тарб и предупредить тамошние власти. Но как выполнить ее просьбу? Эусеби находился в недрах адской горы, набитой монстрами под предводительством свирепого безумца. К тому же он чувствовал, что мышцы в груди все сильнее давят на легкие. Да, наступал его конец.
Он умирал. И чувствовал это.
Фотограф упал на колени, у него перехватило дыхание. Дама бросилась к нему и взяла его за руки, как матрос, поднимающий в шлюпку потерпевшего кораблекрушение.
– Видишь, что ты наделал? – крикнула она Зловещему Каркуну, и в ее голосе звучал упрек.
Услышав эти слова, тот немного успокоился. Чудовища тоже притихли, втянув свои страшные языки назад в пасти, и во все глаза смотрели на умирающего.
– Этот человек бездельник и наглец, – не выдержал так и не угомонившийся Каркун. – И сейчас я покажу ему, как с такими типами поступает Идеал!
