Протяжный, басовитый свист, раздавшийся среди деревьев, показался Тави кошмарным издевательским смехом. Тави ускорил бег, не рискуя больше оглядываться. Он мчался по пружинящей корке кроча, не обращая внимания на боль в ногах и на то, что легкие его готовы разорваться от непосильной нагрузки. Он едва не проскочил мимо лоскута от одеяла, который он оторвал и повязал на ветку, обозначив этим обратный путь. От этой вешки была видна следующая, и так, от лоскута к лоскуту, добрался он до веревок у подножия скалы.
– Эй, алеранец! – услышал он голос за спиной. Китаи спрыгнула с ближнего дерева. – Принес?
– Две штуки! – крикнул в ответ Тави. – Больше не получилось.
Китаи протянула руку, и он сунул в нее один из двух грибов.
– Бежим! Ну, живо, живо!
Китаи кивнула, но вместо того, чтобы бежать, пригнулась к земле. Тави стоял рядом, приплясывая от нетерпения и то и дело поглядывая назад.
– Да быстрее же! – выдохнул он. – Ну!
Спокойными, уверенными движениями Китаи достала кремни и ударила их друг о друга. Искры упали на разостланное на земле пропитанное маслом одеяло. Китаи подождала, пока оно разгорится как следует, и схватилась за конец рыболовной лески – уходя к дереву, Тави намочил ее в пруду. Леска тянулась вверх, перекидывалась через одну из верхних, живых ветвей дерева и спускалась обратно; другой конец ее был привязан к горящему одеялу. Перебирая руками, Китаи вздергивала одеяло вверх, пока оно не застряло в листве.
Ветка занялась сразу, осветив все вокруг с высоты, и снова ответом на это стал хор устрашающих воплей, но на этот раз басовитый свист перекрыл их и продолжался, когда вопли стихли.
Китаи посмотрела на Тави широко открытыми глазами:
– Что это?
– Не знаю, – ответил Тави. – Кажется, это я… гм… разбудил эту тварь.
Они переглянулись и, не сговариваясь, бросились к веревкам. До них, до безопасности оставались считаные ярды. Краем глаза Тави видел спешивших на огонь со всех сторон Хранителей; они подступали сплошным копошащимся ковром светящихся глаз, суставчатых лап и кожистых панцирей.
Тави добежал уже до веревок, а Китаи оставалось до них каких-то несколько шагов, когда что-то метнулось к ним с одного из покрытых крочем деревьев – что-то длинное, узкое и до ужаса стремительное. Чем бы это ни было, только не Хранителем, ибо оно выбросило вперед длинную конечность, поймало тонкими, хитиновыми пальцами Китаи за лодыжку, и та полетела на землю. Девушка взвизгнула от ужаса и забилась, однако пальцы держали ее стальной хваткой.
То, что случилось потом, Тави помнил урывками. В памяти его сохранилось, как он повернулся и увидел нечто вроде осы чудовищного размера, на полупрозрачных крыльях которой переливались отсветы кроча. Она склонилась над Китаи, резко опустила голову и впилась жвалами в бедро Китаи. Та истошно закричала и принялась молотить кулаками по голове осоподобной твари – раз, два… Потом глаза ее закатились, а тело задергалось в жестоких судорогах. Она продолжала кричать, но крик выходил рваный и быстро слабел.
Осоподобная тварь, покрытая светящейся слизью кроча, подняла голову и оглушительно засвистела. Со жвал ее капала кровь, и Тави разглядел фасетчатые глаза, а еще какую-то желтоватую жидкость, сочившуюся из ран Китаи.
– Мальчик из долины! – донесся до него далекий голос. Тави задрал голову и увидел Дорогу, свесившегося, держась одной рукой за веревку, над обрывом. Даже на таком расстоянии Тави видел, что лицо его искажено страданием.
– Алеранец! – кричал Дорога. – Тебе ее не спасти! Поднимайся!
Тави переводил взгляд с Дороги на девушку и обратно. Жуткая тварь так и нависала над продолжавшим дергаться телом Китаи. Тошнотворный страх захлестнул его с головой, и он невольно отвернулся, не в силах смотреть на этот ужас. Рука его сама собой вцепилась в спасительную веревку.
Китаи спасла ему жизнь.
Она поверила в его план, поверила в то, что он выведет их обоих отсюда живыми.
И никто, кроме него, не мог помочь ей.
Тави отпустил веревку.
Он повернулся и побежал – не к нависшей над Китаи гадине, но мимо, к светящимся деревьям, к тому из них, которое они только что подожгли. Лес вокруг кишмя кишел Хранителями. Он слышал, как они приближаются, слышал их свист и визг.
Тави подпрыгнул, зацепился за нижний сук дерева, подтянулся и полез по дереву вверх, в направлении огня. На полпути к вершине, подтянувшись к очередной ветке, он оказался нос к носу с Хранителем. От неожиданности тот отпрянул, щелкая жвалами о панцирь.
Времени подумать у Тави не было. Почти машинально выхватил он из-за пояса зловеще изогнутый нож Линялого и полоснул тварь по глазам. Хранитель попятился; Тави преследовал его, целя ножом в жуткую морду.
Хранитель взвизгнул и, опрокинувшись навзничь, полетел с дерева вниз, с высоты футов в двенадцать. Снизу донесся хруст, и Тави увидел, что тварь лежит на спине, слабо размахивая лапами в воздухе, а из разбитого панциря сочится все та же светящаяся жижа.
