Веревка сорвала канима с парапета как раз в тот момент, когда гаргульи обрушились на то место, где он только что находился. Зубчатая стена не выдержала такого удара, и Варг, гаргульи и каменные глыбы рухнули вниз.
Толстая веревка, неспособная выдержать такую огромную нагрузку, протестующе загудела, а затем лопнула. На плече Исаны вспыхнул огонь, ее отбросило назад, и она рухнула в холодную воду акведука.
На мгновение боль ее парализовала. Она посмотрела вниз и увидела, что ее платье рассечено, как ударом ножа. Хлынула кровь, рукав тут же потемнел. Ее подхватили чьи-то руки, кто-то назвал ее имя, потом появился Арарис и чем-то перевязал ее руку.
Снизу шел мрачный красный свет.
– Проклятые вóроны, – выдохнул Тави, посмотрел на Арариса, и в его глазах полыхнула паника. – Он упал на лужайку.
Арарис напрягся:
– Что?
Он поднялся и понес Исану к Тави, чтобы через край акведука посмотреть на лужайку под башней.
Там горел огонь. Нет, не огонь, обычное пламя не могло быть таким плотным и неподвижным.
Ожили фурии огня. Они приняли форму огромных псов, размером с Брутуса, фурию ее брата. Однако ошеломленная Исана заметила различия. Их задние ноги получились слишком короткими, передние слишком длинными, а плечи были бесформенными. И хотя они выглядели плотными, каждый состоял из чистого, яростно сияющего красного пламени. Мерцающий огонь танцевал вокруг их плеч и шей, словно грива, клубы черного дыма окружали лапы и стелились за ними по земле.
Они двигались рывками и как единое целое. Их головы повернулись, волчьи морды посмотрели на… Исана проследила за их взглядами…
Они смотрели на распростертого на лужайке Варга. Две гаргульи разбились и лежали неподвижно, но остальные уже начали шевелиться, неловко пытаясь подняться и возобновить атаки.
Огненные псы разинули пасти, и рев разъяренного пламени пронесся в ночи.
Колокола продолжали звонить, на крыше Серой башни стали появляться гвардейцы.
Лицо Тави приняло ожесточенное выражение, он переглянулся с Китаи, потом молча окунул свой длинный серый плащ в холодную воду.
Арарис резко повернулся к нему.
– Нет! – воскликнул он.
Тави схватился за одну из веревок, все еще свисавших с акведука, и прыгнул вниз.
Исана лишь вздохнула, глядя, как ее сын летит вниз, в водоворот разгневанных фурий и стали, но она была все еще слишком ошеломлена, чтобы что-то предпринять.
– О, – выдохнула она, ей вдруг показалось, что ее сын сошел с ума. – О, мой дорогой.
Тави скользил вниз по обрывку лопнувшей веревки и спрашивал себя, не сошел ли он с ума.
Ему повезло, веревка порвалась ближе к концу, и он мог за нее держаться, пока не оказался на высоте в десять или двенадцать футов над землей. Он выпустил конец веревки, прыгнул вниз, стараясь смягчить падение, и повалился на бок, расставив руки в стороны.
Без доспехов у него получалось лучше, да и земля на лужайке оказалась мягкой. Он сумел почти сразу встать, обнажить меч и броситься к Варгу. Как раз вовремя – гаргульи также готовились к атаке.
Тави не колебался и, не замедляя шага, снова потянулся к стали клинка, подчиняя ее своей воле. Он закричал, подскочив к ближайшей из двух гаргулий с фланга, и нанес горизонтальный удар. Когда лезвие коснулось камня, во все стороны полетели алые и лазурные искры, и сталь гладия прошла сквозь гранитную ногу гаргульи, словно она превратилась в заплесневелый сыр. Тави вложил в свой удар столько силы, что его тело развернулось, он оказался рядом со второй гаргульей и успел повторить то же движение. Вновь полетели искры, закричал рассеченный камень.
Гаргулья упала на бок, размахивая руками, но Тави сумел лишить ее связи с землей, и она начала рассыпаться, словно истекала гравием-кровью.
Очевидно, вторая гаргулья уловила опасность, исходившую от Тави, и переключилась с Варга на юношу. Прежде чем Тави успел восстановить равновесие, она взревела, опустилась на четвереньки и устремилась в атаку.
Тави знал, что, если он окажется на ее пути, она просто раздавит его, и потянулся к фуриям ветра. Мир вокруг вдруг стал кристально ясным, а его собственные движения приобрели изящество, ему даже показалось, будто он танцует. Он все еще не успел восстановить равновесие и понимал, что полностью избежать атаки гаргульи не удастся, поэтому сосредоточился на том, чтобы уменьшить силу удара. Он отпрыгнул в сторону, вытянув тело, выставив руки перед собой, вращаясь в воздухе.
Гаргулья ударила его вдоль икр, когда тело Тави находилось параллельно земле, сила удара развернула его, и из-за обостренного магией ветра восприятия он в полной мере почувствовал боль, которая ослабила концентрацию. Мир вернулся к прежнему состоянию, и Тави тяжело упал на живот. Левая щиколотка горела огнем, и он понимал, что в лучшем случае растянул ее. Он потянулся к стали клинка, и боль отступила – не исчезла совсем, но стала чем-то незначительным, не требующим внимания.
