Арнос бросил на Макса свирепый взгляд, расправил спину и вздернул подбородок. Шелковые одежды и невысокий рост – сенатор был ниже большинства женщин – делали его смешным. Однако растущая численность гвардейцев делала ситуацию весьма серьезной.
– Трибун, – рявкнул Арнос. – Вы и ваши люди немедленно разойдетесь и вернетесь в свой лагерь, где будете ждать дальнейших приказаний.
– Вы его слышали, командир, – растягивая слова, сказал Макс. – Садитесь на коня, и мы вернемся в лагерь.
– Всем разойтись! – прорычал Арнос. – Немедленно.
С северной стороны города послышался бой барабанов. Легионеры Первого алеранского маршировали к площади, стала слышна их песня.
Арнос повернулся к Тави:
– Прикажи им разойтись.
– Я бы рад, сенатор, – ответил Тави. – Но вы меня сместили. Я больше не командую легионом.
– Я их убью, – сказал Арнос. – Всех до единого.
– Это ваше решение, конечно, – согласился Тави. – Но вам следует подумать, как это скажется на вашей кампании. Вы можете их убить, но это будет нелегко. Вы понесете тяжелые потери. А когда пыль рассеется, у вас останется менее трети всех войск. – (Арнос прищурился.) – Мы и так уступаем канимам в численности в соотношении один к трем или к четырем. – Тави почувствовал, как его голос стал требовательным. – Посчитайте. А потом скажите мне, сумеете ли вы довести кампанию до конца.
Арнос перевел взгляд с Тави на Макса и легионеров, собравшихся на площади. Песня марширующего Первого алеранского стала громче.
– Что ж, если потребуется, я отступлю, чтобы собрать подкрепление, и вернусь сюда в будущем году, – наконец прошипел сквозь зубы Арнос. – Ты не получишь командование легионом обратно.
– А мне оно не нужно, – сказал Тави. – Более того, я могу гарантировать, что Первый алеранский не только отступит в лагерь, но и с радостью последует за вами дальше. Мы оба знаем, что эти солдаты вам необходимы.
Арнос нахмурился, теперь он не спускал подозрительного взгляда с лица Тави.
– Чего ты хочешь?
– Две вещи, – сказал Тави. – Во-первых, жители Отоса. Отмените приказ.
Арнос фыркнул:
– И?
– Передайте меня командиру Налусу и отправьте под стражей в Элинарх, где я буду дожидаться трибунала.
– Почему? – резко произнес Арнос.
Тави посмотрел на Наварис:
– Я бы не хотел однажды проснуться и обнаружить, что перерезал себе во сне запястья.
Арнос вновь перевел взгляд на площадь, превратившуюся в море блестящих доспехов, знамен и шлемов. Справа, напротив Первого алеранского, появилось знамя командира Налуса, которое приближалось к Арносу.
– Договорились.
Тави кивнул и повернулся к Максу:
– Трибун?
– Командир?
– Возвращайтесь в лагерь.
Макс заморгал и уставился на Тави:
– Командир?
– Это приказ, трибун, – сказал Тави.
Лошадь Макса нервно загарцевала на месте, и он решительно покачал головой:
– Нет, командир. Я не уйду без вас.
– Сенатор нашел способ выдвинуть в мой адрес обвинение в предательстве. Я уверен, что у меня будет возможность, – последнее слово он произнес с нажимом, – полностью оправдаться на процессе. А до тех пор следует выполнять устав.
Макс изогнул бровь, глубоко вздохнул и неохотно отсалютовал:
– Есть, командир.
Макс развернул лошадь и поехал к Первому алеранскому, бросая взгляды назад через плечо. Очень скоро шеренги перестроились, и легион начал покидать площадь, по которой прокатился вздох облегчения, словно ветер в высокой траве.
Тави почувствовал, что расслабляется. Катастрофической схватки между легионами удалось избежать, люди Отоса спасены – одна проблема помогла решить другую.
Легкая часть закончилась.
Теперь все будет гораздо труднее.
Маркус подошел к палатке и кивнул легионеру, стоявшему на посту перед ней.
– Меня зовут Маркус. Командир Налус посылал за мной.
Молодой легионер тут же встал по стойке «смирно» и отдал салют.
– Господин Валиар Маркус, он вас ждет. Командир Налус сказал, что вам следует войти, он сейчас придет.
– Не называй меня господином, сынок, – сказал Маркус. – Мы же пехота.
Молодой легионер улыбнулся, с еще бо́льшим энтузиазмом ударил себя кулаком по доспехам и распахнул полу палатки.
Маркус небрежно ответил на его салют и вошел в палатку. Она была несколько больше, чем требовалось, в центре стоял стол, хотя обычно столы ставили вдоль стен, оставляя середину свободной. Это было типично для Налуса. Он считал, что его люди должны смотреть друг другу в лицо во время работы – обмениваться мнениями и общаться. Налус вообще любил разговоры.
Маркус предпочитал другую систему. Она означала, что ты прекрасно знаешь людей, которые работают у тебя за спиной.
У одной из стен стояла двуспальная койка, в ногах – стул и большая арфа. Маркус подошел к арфе и провел мозолистой рукой вдоль деревянного грифа.
В этот момент клапан открылся, и в шатер вошел Налус. Маркус повернулся к нему и отдал четкий салют:
– Командир.
Налус кивнул в ответ:
– Центурион. – Он аккуратно закрыл за собой клапан.
Маркус улыбнулся и протянул руку:
– Прошло немало времени.
Налус пожал протянутую руку и улыбнулся в ответ:
– Маркус, спасибо, что пришел.
– Ну, теперь ты всемогущий командир. Как центурион мог отказаться?
Налус фыркнул.
