В коридоре было не протолкнуться, пахло по́том, влажной одеждой, пивом и сигаретами. Грохотала музыка – сплошная какофония неслаженных звуков. В дальней комнате мелькнул свет, вспышка отразилась в осколках зеркал, которыми были обклеены вращавшиеся под потолком шары.
– Вайолет? – В руку мне впились пальцы с ярко накрашенными – серебро, охра – ногтями; взвизгнув, Ники неловко обняла меня своими костлявыми руками. – Ты все-таки пришла!
– Не смогла противостоять искушению. – Я высвободилась из ее объятий. За спиной у нее стоял широкоплечий загорелый парень, судя по футболке, регбист; он пялился на нас, переговариваясь о чем-то со своим другом по команде, кривозубым малым повыше его ростом. Они хищно осклабились, я холодно посмотрела на них, чувствуя, как меня бросило в жар, когда они засмеялись, ненависть заползала под ребра.
– Да пошли вы, – прошипела я; они осклабились еще сильнее.
– Робин не видела? – спросила я, когда Ники наконец отвела меня в сторону. На губах я ощущала сладкий, с медным привкусом аромат ее духов.
– Слушай, а ведь здесь клево, верно? – Она меня словно и не слышала. А может, действительно так оно и было: вокруг сплошной визг, музыка продолжала грохотать, заполоняя собой все пространство, мешая не только других – себя слышать. – Черт, жду не дождусь, когда смогу жить одна.
– Ну, в таком-то местечке ты уж точно не одна, – сказала я, глядя на девушку в пижаме, с кружкой чая в руке, пробиравшуюся по коридору и увиливавшую от парней, мутузивших друг друга вдоль стен.
– Что?
– Неважно. Ты ее видела?..
– Вот черт, ну и обдолбалась же я. И напилась. Слушай, как ты думаешь, можно одновременно чувствовать себя обдолбанной и нажравшейся, только по-разному?
– Наверное, можно. – Я отлепила от ее плеча какую-то дурацкую ленточку. – Послушай, Ники…
– Да? – Глаза у нее были расширены и немного ввалились, что делало ее еще больше, чем обычно, похожей на куклу.
– Ладно, неважно.
– Ты Робин ищешь?
– Ну да. Не видела ее?
– Так я и знала. Иначе не пришла бы. Ты никогда не приходишь, когда я тебя приглашаю.
– Ники…
– Ладно, забей.
Я вздохнула, выдавила из себя улыбку, от усилия даже скулы свело.
– Я здесь, потому что ты меня пригласила. Честно. – Я помолчала, глядя, как она приводит себя в порядок. – Я пришла провести с тобой время. А про нее просто спросила, может, вы виделись.
– Скорее всего, она с Энди. – Ники закатила глаза. – Он такой тупой. И что она в нем только нашла?
– Понятия не имею…
– И Эмили тоже, как ни странно. Мужики с дредами – это же просто…
– Погоди-погоди, что ты сказала?
– А что я сказала?
– Ты упомянула Эмили Фрост.
Я впилась в нее взглядом; глаза у нее еще больше расширились, рот округлился в форме идеально ровной буквы «о».
– Ты что, не знала?
– Не знала чего? – ровным голосом спросила я.
– Он был парнем Эмили. В смысле всего неделю, и все же… А когда она исчезла, они с Робин сразу сошлись. – Ники прикусила губу. – Официально считалось, что их связывает общее горе, примерно так. Но… Словом, со стороны Робин это было не очень-то хорошо.
– Только с ее стороны? – Я внимательно посмотрела на Ники.
– О господи, нет, конечно. Слушай, я такая же феминистка, как и ты, как и любая из нас, так что да, разумеется, он тоже хорош. И все же, знаешь… Есть во всем этом что-то непонятное… Я слышала… – Она помолчала, быстро осмотрелась, во взгляде промелькнуло почти комичное беспокойство. – Я слышала, она подбивала под него клинья задолго до того, как он сошелся с Эмили. Несколько месяцев, не меньше.
Я нащупала у себя на локте засохшую корку, отодрала ее, почувствовала искушение запустить в ранку грязные ногти, пусть еще хуже будет.
– Странно, – выговорила я наконец.
– Очень странно. – Ники слегка пошатнулась; широкоплечий парень подошел сзади, обнял ее за талию и притянул к себе. Она взвизгнула, захихикала и позволила ему увлечь себя в соседнюю комнату, помахав мне рукой на прощание. Его приятель смотрел на меня с ухмылкой, наверное казавшейся ему самому соблазнительной. Я равнодушно отвернулась и пошла по коридору в сторону, где ярко горел свет.
В сравнении с влажной духотой коридора в комнате Энди было прохладно, ветер хлопал створками широко открытых окон. Над стайками студентов, расположившихся кто на кровати, кто на ручках стульев, кто в креслах, кто просто на разбросанных по полу одеялах, лениво плыли струйки дыма; в комнате стоял густой запах табака, смешанный с кисловатым запахом мужского пота. Я поискала глазами Робин, сидевшие в дальнем углу девушки с ярко-розовыми волосами, единственные в этой мужской компании, были заняты разговором.
Я пристроилась к одной из групп, поймала на секунду взгляд Энди, слегка вздрогнула, увидев, что при моем появлении он запнулся на полуслове. Мне нужно было, чтобы он меня заметил, я хотела спросить у него, где Робин. Я отвернулась, искоса посмотрела на других; слегка поджала губы на манер Эмили – как на фотографиях, которые я видела дома у Робин (на них Эмили всегда смотрит немного в сторону от камеры, когда знает, что ее снимают).
