– Например, относительно вероятности твоей смерти, – объяснила она. – Если ты сейчас замерзнешь насмерть, меня это не особенно взволнует.
Тави решил, что лучше бы ему сосредоточиться на магии огня.
– П-п-почему?
Она с улыбкой смахнула с его лба прядь волос. Волосы захрустели, на ресницы просыпались ледяные крошки.
– Всё умирает, юный Гай, – сказала она. Взгляд ее на миг стал далеким. Алера вздохнула. – Всё. А я стара – так стара, что тебе и не вообразить.
– С-с-колько тебе?
– Тебе не на что опереться для исчисления моего возраста, – ответила она. – Разум у тебя необыкновенно способный, но даже ты едва ли сумеешь вообразить миллион предметов, а тем более миллион лет. Я, Октавиан, видела тысячи миллионов лет. За этот срок возникают и гибнут океаны. Пустыни становятся зелеными полями. Горы истираются в пыль, превращаясь в равнины, а из огня рождаются новые горы. Сама земля течет как вода, по ней гуляют, сталкиваются огромные складки, звезды вращаются и меняют рисунок созвездий. – Она улыбнулась. – В этом великом танце, алеранец, жизнь твоего рода лишь неизмеримо малое мгновение.
Тави все сильней била дрожь. «Это хорошо, – решил он. – Значит, к мышцам приливает больше крови. Понемногу они отогреваются». Он продолжал заниматься огненными фуриями.
– За этот срок, – продолжила Алера, – я видела смерть множества вещей. Возникали и уходили целые виды живых существ – как искры от костра. Пойми, юный Гай. Я не желаю тебе зла. Но каждая отдельная жизнь, честно говоря, так мало значит. Мне трудно было бы отличить твою от другой.
– Если т-так, – проговорил Тави, – почем-му ты здесь со мной?
Она послала ему горестную улыбку:
– Быть может, я уступила прихоти?
– А может, ты сказала мне не в-всю прав-вду.
Она засмеялась – смех звучал так тепло, что в груди у Тави встрепенулось сердце и расслабились сведенные мускулы.
– Умница. Ум – одна из привлекательных черт твоего рода. – Она помолчала, задумчиво хмурясь. – Никто и никогда не говорил со мной, – сказала она наконец. – Пока не появились вы. – Алера улыбнулась. – Может быть, мне приятно ваше общество.
В животе у Тави разрасталось тепло – огненные фурии наконец расшевелились. Теперь нужна только осторожность – не перестараться бы. Как он ни продрог, обжечь себе нутро будет ничуть не приятнее.
– А ес-сли я умру, ты с кем буд-дешь разговаривать?
– Придется поискать, но, думаю, я найду себе кого-нибудь другого.
Дрожь наконец-то – вдруг! – отпустила его. Тави медленно сел, пальцами расчесал мокрые волосы. Пальцы еще плохо гнулись. С волос сыпались кусочки льда. Он поторопил огненных фурий.
– Вроде Аквитейна Аттиса? – предположил он.
– Вполне вероятно, – кивнула она. – Что ни говори, он гораздо больше, чем ты, похож на твоего предшественника. Кстати, он, как я понимаю, зовется теперь Гай Аквитейн Аттис. Не ручаюсь, что мне понятен процесс такого изменения личности.
Тави скривился:
– Личности он не менял. Это он других заставляет думать о нем по-новому.
Алера покачала головой:
– Загадочные создания. Непросто управлять даже собственными мыслями, а чужими тем более.
Тави улыбнулся, не разжимая губ:
– Сколько еще ждать, пока можно будет передать им сообщение о нашем прибытии?
Алера снова уставилась вдаль и ответила не сразу.
– Ворд, видимо, понял, как водные пути используются для связи. Они запрудили множество ручьев, а на другие реки и их притоки поставили фурий-часовых – перехватывать фурий-гонцов. Они почти целиком заняли западный и южный берег материка. Потому связь через воду вряд ли получится установить, пока вы не углубитесь на несколько дюжин миль вглубь суши.
Тави поморщился:
– Придется, когда подойдем поближе, послать летучих гонцов. Ворд, надо полагать, о нас знает?
– Это пока неясно, – возразила Алера. – Но предположение здравое. Где ты намерен высадиться?
– На северо-западном побережье, поближе к Антилле, – ответил Тави. – Если там ворд, поможем защитникам города и своих мирных жителей там оставим, прежде чем продвигаться дальше.
– Не сомневаюсь, что консул Антиллы придет в восторг от десятков тысяч канимов у своих ворот, – пробормотала Алера.
– Я Первый консул, – напомнил Тави. – Или должен им стать. Как-нибудь перетерпит.
– Не перетерпит, если канимы сожрут его запасы – продовольствие, живой скот, его людей…
Тави натужно крякнул:
– Оставим с ними несколько охотников на левиафанов. Уж избавлению своего берега от этого зверья он должен обрадоваться.
– А чем ты будешь кормить войско на марше? – осведомилась Алера.
– Я об этом думаю. – Тави помрачнел. – Ворд, если его не остановить, вероятно, уничтожит всех мне подобных.
Алера обратила к нему искрящиеся, переливчатые, как драгоценный камень, глаза:
– Да.
– И с кем ты тогда будешь разговаривать? – спросил Тави.
Ее лицо осталось непроницаемым.
– Это меня не так уж беспокоит. – Она покачала головой. – Ворд в своем роде не менее интересен, чем вы, хотя уступает вам в гибкости мышления. Среди них почти отсутствует разнообразие – как это слово ни понимай. Они быстро наскучат мне. Однако… – Она пожала плечами. – Будь что будет.
