Мананга отбросило на пару метров. Пока он летел от меня прочь, я успела ударить тварь мечом, чётко сбивая крылатый атавизм с левой стороны.
Чудовищный вампир взревел, отпрыгивая дальше положенного действия воздушного щита, извернулся и ударил меня по ногам.
Потеряв равновесие, свалилась кулем рядом с растёкшимся горящим маслом. Еле успела одёрнуть голову в сторону. Чуть волос не лишилась…
«Каких волос?! Тут бы живой остаться!»
Тварь с налитыми кровью глазами нависла надо мной, жаждая мести.
Тварь с налитыми кровью глазами нависла надо мной, жаждая мести.
«Это конец! – поняла я, будто в режиме замедленной тренировки наблюдая, как обнажаются клыки жуткого древнего. Он был готов пустить в ход своё главное оружие, а после укуса вампира, как известно, хоть трава не расти! – Он выпьет меня досуха, и я даже сопротивляться не смогу. Яд полностью лишает жертву воли».
Вокруг нас всё горело. Пламя взвивалось выше метра из-за маслянистой подпитки. Я бросила косой взгляд в сторону невольных зрителей моего боя и с сожалением вздохнула.
«Защитный купол спадёт сразу после моей смерти. Добьют мананга без проблем. Тут осталось-то…»
Внутри лагеря народ бегал из одной стороны, в другую. Пытались найти брешь.
«Извините… нет её там. Я контур утраивала. Боялась, что пятёрка драконов сумеет взломать защиту и помешать мне доказать самому Соруру, что я достойна своего наследия. И вот, пожалуйста…»
Казалось, мимо меня летела вся жизнь, а в действительности прошло не больше секунды.
В какой-то момент я отрешилась от всего, и взгляд наткнулся на приближающегося мананга. Точнее на его шею.
Синяя венка часто билась под серой грязной кожей твари, и я вдруг подумала… а потом поняла, что думать некогда!
Вывернув руку, с отчаянной смелость схватила вождя древних за ухо и с силой потянула его, меняя траекторию нападения. Мананг возмущённо зарычал, дёрнулся, чуть ли не оставляя у меня в пальцах своё ухо, а потом когтями вонзился в моё плечо. Казалось, ещё чуть-чуть, и он сможет с лёгкостью отделить мою руку от туловища.
Брезговать времени совсем не осталось.
С лютым отчаянием я рванула вперёд, старательно игнорируя чужие когти и силу, с которой они меня держат. Было невероятно больно, но я сумела дотянуться до шеи врага.
Куснула с отчаянным желанием жить и с силой дёрнула головой. Потом ещё и ещё, игнорируя собственную боль в плече. Мананг ревел и бился в моих руках, нанося мне серьёзные удары когтями, а я боролась с приступами рвоты. Кровь твари сильным толчками фонтанировала из раны, раз за разом попадая ко мне в рот из-за моего отчаянного желания сделать это повреждение смертельным.
За этими кошмарными попытками почти не заметила, как мне плохо. Сознание норовило ускользнуть и отправить меня в бессознанку. Я держалась на одном упорстве.
Однако надолго меня не хватило.
Едва мананг застонал, придавливая своей тушкой сверху, перед глазами всё отчаянно завертелось.
Тем не менее, я свирепо рыкнула и, отвращением сплюнув хотя бы малую часть мерзости, что иной раз пришлось глотать, бросила в сторону купола заклинание отмены.
Только после этого сознание оставило меня.
* * *
Я приходила в себя урывками, чтобы полностью понять, что происходит. При этом глаза открыть не получалось. Они будто свинцом налились. И, честно говоря, я была этому только рада. Хватало работы слуховых восприятий.
Как орал Рогмар! Советник будто озверел! Рычал на всех, раздавал команды направо и налево, организовывая мою транспортировку в столицу Аскитона, до которой оставалось совсем ничего.
Ильяс хотел обернуться и принять свою животную ипостась, но тут уже мои горгулы стали возмущаться. Оказывается, у меня множественные переломы, ключица практически в труху раскрошена, поэтому лапы дракона – не лучший способ ускориться.
Забавно, что в полубредовом состоянии я совсем не чувствовала боли. Пребывала между сном и явью.
Когда сумела в очередной раз выбраться из тумана, меня знатно потряхивало. Даже не сразу сообразила, что не я этому причина.
Я лежала на чём-то твёрдом и была крепко зафиксирована, потому что не могла пошевелиться. С другой стороны, для проверки у меня совсем не было сил. Их хватило только на то, чтобы почувствовать тряску, тихо застонать и тут же отключиться.
Зато следующее пробуждение оказалось до жути неприятным.
В меня чем-то тыкали, и от этого боль будто бы возродилась. Восстанавливаться во сне стало нереально! Кажется, я даже ругалась, пока надо мной ворковала какая-то женщина. Голос был знакомым, но вспоминать… не до этого.
– Сиана, миленькая… потерпите. Мне надо обработать раны. Вас и так слишком долго везли… – тревожная интонация помогла расслабиться. Обо мне искренне переживали и заботились. Разве имею я права мешать своему собственному благу? – Отравление… заражение…
Из бормотания своего лекаря я поняла, что даже магия не справится сразу с моими повреждениями. Оставалось только ждать, что я и сделала, отрешившись от боли.
