— Меня от вас тошнит, — сказала, как выплюнула, и направилась к двери, а на пороге, обернувшись, добавила: — Ты хоть понимаешь, что твой любимый кузен — лицемер? Ему на тебя наплевать, Луиза, он жаждет иметь ребенка от меня и готов заявить потом права на него. — Каролина скопировала интонации Педера: — Я все время думаю о тебе и о том, что ты носишь моего ребенка! — Она посмотрела с усмешкой на Педера: — Не надейся, что я воспринимала тебя как мужчину и отца!
Педер опустился в кресло, стараясь не смотреть на кузину.
— Карро! — крикнула Луиза, желая продолжить разговор даже на повышенных тонах.
Каролина посмотрела на нее:
— Даже не мечтайте о том, чтобы я родила ребенка Педеру или тебе! Можете об этом забыть навсегда. А с Раулем у меня будет семья. Мы поженимся! И никто не сможет нам помешать!
Каролина вышла из гостиной, хлопнув дверью. На лестнице сидела Анна. Она почти все слышала и теперь терла виски, чтобы унять головную боль. С трудом поднявшись со ступеней, отправилась в кухню и так хлопнула дверью, что картины на стенах закачались.
Каролина вошла в студию. Открыла футляр. Пальцы левой руки сжали деку, смычок стал насиловать струны. Инструмент то и дело выскакивал из ямки в полу, которую Каролина использовала для упора. Она со злостью возвращала туда виолончель.
Первая сюита для виолончели соло Баха была сыграна в совершенно сумасшедшем темпе: медленные фрагменты преувеличенно замедлены, быстрые — излишне ускорены, гармония и ритм нарушены. Закончив первую сюиту, Каролина взялась за следующую, но с той же злостью в душе.
В дверь постучали. Каролина инструмент не отложила, хотя догадывалась, кто это.
— Каролина!
Прижавшись ухом к двери, Рауль ждал ответа, но слышал только какофонию звуков. Тогда он сам открыл дверь, но Каролина, склонившись над виолончелью, не удостоила его и взглядом.
— Милая, что с тобой?
Рауль подошел и обнял ее за плечи. Каролина стряхнула его руки. Тогда, взяв стул, Рауль сел на него, положил руки на спинку и стал смотреть на Каролину. Дождавшись последнего аккорда, положил руку на смычок. Струны взвизгнули.
— Отложи смычок. Нам нужно поговорить.
Каролина не смотрела на Рауля и виолончель из рук не выпускала.
— В чем дело? — спросил Рауль. — Недавно мы целовались и признавались друг другу в любви. А теперь… что произошло после этого?
Каролина молчала, на глазах показались слезы.
— Я вижу, что-то случилось. И подозреваю, что Педер к этому причастен. — Рауль хотел поймать взгляд Каролины, но безуспешно. — Каролина, милая, скажи, в чем дело.
— В тебе.
— Во мне?
— Ты должен был мне сказать.
— Что именно?
Раулю стало не по себе, когда он увидел заплаканное лицо Каролины и ее загнанный взгляд. Дрожащими губами она прошептала:
— Ты спал с Хеленой?
Он мысленно призвал себя к спокойствию и ровным голосом спросил:
— Это Хелена тебе сказала?
— Так ты не отрицаешь? Значит, это правда! Ты — с Хеленой! Какая мерзость…
Каролина разрыдалась.
— Постой, Каролина! Это очень давняя история, я с тобой даже не был знаком тогда.
— Прекрати! Это же моя сестра! Не хочу ничего слышать!
— Эта связь ничего для меня не значит, — тихо произнес Рауль. — Ничего.
— Думаешь, меня успокоит то, что для тебя не имеет значения, с кем ты спишь? Моя родная сестра… И ты молчал!
— Милая…
— Что еще забыл рассказать мне? Кого еще из наших общих знакомых ты трахал?
Рауль молчал.
— Что, сосчитать не можешь? Я тебя ненавижу!
— Каролина, подожди… давай поговорим спокойно.
— Ты все уничтожил — все чистое, прекрасное и то, что могло бы еще быть между нами. Это твоя вина, Рауль!
Он положил руку на плечо девушке, но она ее сбросила:
— Не трогай меня!
— Но ты ведешь себя…
— И что мне теперь с этим делать? — Каролина выпрямилась и кулаком ударила себя в живот. — Что прикажешь делать с этим?
Рауль заметил, что девушку охватила дрожь, руки, державшие инструмент, тряслись, и было слышно, как стучали зубы за плотно сжатыми губами. Она смотрела в одну точку, почти не мигая. Рауль вскочил со стула, выхватил виолончель из рук Каролины, обнял ее и позвал по имени, но она отозвалась своеобразно: из груди вырвались рыдания, слезы потекли ручьем — таким образом тело выводило скопившиеся негативные эмоции, с которыми в сознательном состоянии Каролина не могла справиться.
— Любимая, ты меня слышишь?
Рауль еще крепче обнял дрожащую, сидевшую с отсутствующим видом Каролину, гладил по плечам и спине, прогоняя боль.
Наконец приступ истерии подошел к концу. Увидев, что слезы иссякли, а дрожь тела унялась, Рауль посмотрел в глаза возлюбленной и улыбнулся. Опять обнял девушку, поцеловал, но она сидела как мраморная статуя.
— Каролина, умоляю, не поступай так со мной! Не наказывай за ошибки прошлого! То, что у нас было когда-то с Хеленой, ничего не меняет! Абсолютно ничего! Я по-прежнему тот же Рауль, в которого ты влюбилась!
Каролина посмотрела на него покрасневшими от слез глазами. Этого Раулю было достаточно, он взял ее ледяные руки в свои и ласково сжал:
