В восьмом часу Фурманов оставил свое место за столом президиума. Еще с утра он безуспешно пытался соединиться с Москвой, с редакцией «Известий». («Может быть, и теперь вот в эти самые минуты гремят там орудия, дробят пулеметы, колоннами идут рабочие, и льется, льется, льется братская кровь… Эх, скорей бы узнать! Уж разом бы узнать — все станет легче».) Он прошел в кабинет, где находился телефон.
Нервно снял трубку. На телефонной станции уже хорошо знали его голос.
На этот раз ему повезло. На проводе Москва. «Известия». Говорите!..
Он взволнованно застыл с трубкой в руках. Он был потрясен тем, что услышал. Впрочем, лучше передадим слово самому Фурманову.
Об этих исторических минутах он рассказал через несколько лет в очерке «Незабываемые дни».
«Временное правительство свергнуто!» Чуть помню себя: ворвался в зал, оборвал говоривших — встала мертвая тишина — и, четко скандируя слова, бросил в толпу делегатов:
— Товарищи, Временное правительство свергнуто!..
Через мгновение зал стонал… Жали руки, вскакивали на лавки, а иные зачем-то аплодировали, топали ногами, били палками о скамьи и стены, зычно ревели: «Товарищи!.. Товарищи!.. Товарищи!..»
…Уханье, выкрики, зачатки песен — все сгрудилось в густой, бессвязный гул… Кто-то выкликнул: «Интернационал»!
И из хаоса вдруг родились, окрепли и помчались звуки священного гимна…
Певали свой гимн мы до этого, певали и после этого многие сотни раз, но не помню другого дня, когда бы его пели бы, как теперь: с такою раскрывшейся внутренней силой, с таким горячим, захлебывающимся порывом, с такой целомудренной глубокой верой в каждое слово:
Мы не только пели — мы видели перед собой, наяву, как поднялись, идут, колышутся рабочие рати на этот смертный последний бой; нам уже слышны грозные воинственные клики, нам слышится суровая команда — чеканная, короткая, строгая, мы слышим, как лязгает, звенит оружие… Да это поднялись рабочие рати:
Эти вести из Москвы — вот он и грянул, великий гром! Рабочие победили. Рабочие взяли власть… Враг разбит — повержена «свора псов и палачей…».
А солнце сияет, сжигает огнем своих лучей…
Пришли наши дни — их мы ждали. Здравствуй, новая жизнь!..»
А в дневник свой он записал в эту ночь:
«…свергли «социалиста» Керенского, Александра IV, как говорят солдаты, — и радость у всех настолько яркая, искренняя и огромная, будто свергли вампира, злейшего из всех царей. Пришла снова к нам уже знакомая горячка тревожных дней».
В этот же день, 25 октября (7 ноября), был создан Временный революционный штаб Иваново-Вознесенска. В состав штаба вошли большевики: Ф. А. Самойлов, Д. И. Шорохов, А. И. Жугин, Н. А. Федоров.
Председателем штаба был утвержден Дмитрий Андреевич Фурманов.
Деятельность в штабе целиком поглощает Фурманова.
Второй Всероссийский съезд Советов принял написанные Лениным декреты о земле и о мире.
Образовано первое рабоче-крестьянское правительство во главе с Лениным.
Все это надо довести до сведения каждого ивановца. Привести в должный порядок все разрушенное губернское хозяйство. Обеспечить продовольствие. Возобновить работу на фабриках.
27 октября Фурманов председательствует на заседании представителей общественных организаций, которое принимает резолюцию большевиков о всемерной поддержке Советской власти.
Но всемерно поддерживать — это мало. Надо эту власть организовать в губернии. Надо бороться со всеми, кто этой власти противодействует.
Нормальную жизнь штаба и Совета тормозят контрреволюционеры и саботажники. Надо суметь преодолеть их сопротивление.
Объявляют стачку почтово-телеграфные служащие Иваново Вознесенска. Отказавшись подчиниться рабочему контролю
Ликвидацию саботажа поручают Фурманову.
На первых порах все уговоры безрезультатны. Фурманов приказывает арестовать саботажников.
Ночью он приходит в тюрьму и производит «классовое расслоение», на «высших и низших». Дезорганизует арестованных. Находит путь к многим сердцам.
Под утро почтовики большинством голосов принимают резолюцию приступить к работе, согласиться на рабочий контроль, если к нему присоединят контроль их собственный, работа возобновилась.
Старый ивановский большевик А. С. Киселев (впоследствии секретарь ВЦИК), лично докладывая Ленину о положении дел в Иваново-Вознесенске, рассказал ему и об эпизоде с почтовиками и о том, как действовал представитель штаба Дмитрий Фурманов.
Ленин улыбнулся и сказал: отлично сделали, с саботажниками можно бороться только решительными действиями…[4]
